Передряга

Сербин Иван Владимирович

— Я не был в армии.

— Почему? Ты что, болен чем-нибудь?

— Нет. Просто я там никого не знаю. — Он засмеялся ещё громче. Мне же было не до смеха. — Как ты собираешься стрелять из автомата с одной рукой?

— Я же не сказал, что мне отрезали вторую руку. Я сказал, что она плохо работает. Но поддержать автомат смогу:

— Будет много шума?

— Ещё сколько.

— Зачем тогда нужен глушитель на пистолете?

— Чтобы спокойно войти в дом. Не задавай дурацких вопросов.

— В доме много народу?

— Не думаю. Человек

пятнадцать, не больше. Если застанем их врасплох, управимся за несколько минут.

Голос мафиозо звучал хотя и деловито, собранно, но довольно обыденно. Сергей Борисович словно обсуждал со мной вопрос быстрой разгрузки вагона. Или покраски стены в квартире. Этот человек делал РАБОТУ, к которой привык и которая давно уже не вызывала у него эмоций.

Дом Тимофея стоял в стороне от других. Это оказался шикарный трехэтажный коттедж, крытый белой черепицей. Выдержанный в готическом стиле, он был облицован серой мраморной плиткой. Внушительные окна-арки, небольшая мансарда и башенка-пристройка довершали картину. Если бы не спутниковая антенна-тарелка, дом казался бы совершенным. Обнесенный высоким бетонным забором, он сиял огнями. Где-то у крыльца лаяла собака.

— Кавказ, — спокойно сказал мафиозо. — Здоровенная зверюга. Специально на людей натасканная. Осторожнее. Не подпусти ее близко, иначе глотку порвет.

Остановив „БМВ“ метрах в двадцати от ворот, он обошел машину, открыл багажник и достал из него автомат. Настоящий „Калашников“. Щёлкнул затвором. Затем мафиозо повесил его на шею, сдвинул на бок, скрывая оружие полой плаща, кивнул мне.

— Ну, пойдем, рыцарь печального образа. Дульсинея, наверное, тебя заждалась уже. — На его губах появилась улыбка. — Что белый-то такой? Боишься? Это нормально. Перед серьезной потасовкой все боятся.

— Ты тоже?

— А по-твоему, я не человек, что ли? Боюсь, конечно. Только меньше, чем ты. А ещё я умею держать себя в руках. — Он подмигнул мне. — Успокойся. Скоро тебе станет не до страха. Пошли.

Я выбрался из машины, захлопнул дверь. Со стороны водителя дверца так и осталась открытой. На мой вопросительный взгляд Сергей Борисович хмыкнул:

— Здесь не воруют.

Мы зашагали к воротам. Подойдя совсем близко, я заметил укреплённые над воротами телекамеры, дёрнул мафиозо за рукав.

— Смотри.

— Вижу, — кивнул он. — Поменьше волнение своё демонстрируй. Охрану переполошишь, — и добавил: — Эти парни ни хрена ничему не учатся.

— В каком смысле?

— В полукилометре отсюда есть один коттеджик. Уж на что там охрана была мощная. И сигнализация тебе, и камеры, и примочки разные электронные, и охранников два десятка, а все равно, нашлись ловкие парни, ковырнули коттедж.

— Это ты к чему?

— Да к тому, что высокий забор и обилие телекамер ещё никого от беды не спасали. Если у хозяев не слишком много в голове, то и телекамеры не помогут.

Мы подошли к воротам, Сергей Борисович нажал кнопку звонка, выдохнул, надув щеки, посмотрел прямо в объектив телекамеры.

Даже подмигнул, по-моему. Щелкнул замок. Калитка открылась, в проеме обозначилась квадратная фигура. Я мог бы поклясться, что вижу перед собой оживший колосс Родосский, В парне было не меньше двух метров с хвостиком, а что касается мускулатуры… Как это говорят сейчас? Шварценеггер отдыхает. Вопреки моим ожиданиям, в руках у человека не было оружия.

— Папа? — изумленно проговорил „привратник“. — Ты жив? А мы тебя хоронить намылились.

— Когда? — вместо приветствия спросил Сергей Борисович, проходя во двор.

Я шагнул следом, спрятав пистолет за спину. Так делал герой одного из виденных мной боевиков.

— Послезавтра. Вместе с Тенью. Его-то даже в гроб упаковать смогли.

— Поторопились, — спокойно ответил, мафиозо, глядя в сторону дома. — Девчонка здесь?

— Какая девчонка? — изумился „привратник“, но изумление его было деланным. Я в этом немного разбираюсь. Хотя сыграл он на удивление талантливо, — О чём ты, папа?

— Хорош грузить, Ляпа, — сказал Сергей Борисович, по-прежнему глядя на окна первого этажа.

Я тоже посмотрел в сторону дома. 8 окне первого этажа маячили несколько фигур. Две — прямо у стекла, трое или четверо — в глубине комнаты. Они о чем-то переговаривались и даже вроде бы жестикулировали. Хотя за последнее не ручаюсь. У дверей еще двое парней, рядом с которыми огромный лохматый пес. Овчарка сидела, вывалив язык, и недобро поглядывала в нашу сторону. На середине дорожки четвертый охранник. Он тоже наблюдал за нами. Очевидно, Сергея Борисовича здесь знали и поэтому оружие открыто не держали, однако я не сомневался: малейший подозрительный жест — и „пушки“ мгновенно окажутся у них в руках,

— Девчонка здесь, спрашиваю? — Сергей Борисович уставился „привратнику“ в глаза, хмыкнул удовлетворенно. — Здесь. Где она? Наверху, внизу? Где?

— Папа, ты знаешь, ~- посерьезнел „привратник“, — я, в натуре, дальше кухни и гостиной не хожу. Знаю, что здесь, но сам не видел, б… буду.

— Тимоха в доме?

— В доме, — ответил колосс и двинул в мою сторону могучей челюстью. — А это кто?

— Мой друг, — сказал Сергей Борисович и тоже посмотрел на меня.

— Папа, я, конечно, тебе доверяю, но ты знаешь правила. — Видно было, что „привратник“ ощущает себя несколько неловко. — Придется обыскать тебя и твоего кореша. Никаких волын, ты знаешь.

— Я знаю, — подтвердил серьезно Сергей Борисович и кивнул в мою сторону. — Его можешь шмонать, а я не фраер и не сявка.

— Папа, правила…

— Клал я на ваши правила, — спокойно отвернулся мафиозо. — Ты не мент, я не в стойле. Всё. Будешь моего корефана шмонать — шмонай быстрее. Нет — мы пошли в дом.

„Привратник“ подумал, вздохнул, сказал мне примирительно:

— Брат, подними руки.

Я невольно посмотрел на Сергея Борисыча. Он же насмешливо смотрел на меня, хотя и не выпускал из виду тех, что стояли на дорожке.