Перехват
Шрифт:
«А впрочем, не все еще потеряно…» — подумала я, подняв глаза на Вейлинг и увидев, как вытягивается в ужасе ее лицо. Здорово, что из «ковчега» выпрыгнула именно она. Ведь в отличие от других нелюдей ее-то мне как раз было чем отвлечь.
— О, мой бог… — выдохнула русалка. — Кто с тобой это сделал?!
Вот это было уже громко. Краем глаза я заметила, как из высокой кроны растущего на опушке дерева с карканьем вылетела пара встревоженных ворон. А Вейлинг уже подскочила ко мне.
— Какой кошмар! — схватила она меня за подбородок, заставляя поднять лицо. — Смотри влево!
— Нет, — ответила я спокойно. — Но если ты не прекратишь мотать пятерней перед моим носом — скоро начнет.
— Так! — решительно оборвала меня водяница и, вцепившись коготками в ладонь, потянула за собой. — Иди сюда! Сядь здесь. Сейчас будем тебя обследовать.
Я недовольно поджала губы:
— Вейлинг, давай не здесь. Нам действительно пора улетать из этого чертова заповедника.
На меня перевели полный праведного возмущения взгляд:
— Ты собираешься лететь пять часов в таком состоянии?!
«Нет, ну если ставить вопрос именно таким образом…» — мысленно протянула я и кивнула:
— Хорошо! Но все не смотри, только ребра с правой стороны. Есть подозрение на перелом. Остальное заштопаем в МАРАП. Чтобы побыстрее.
— Чтобы побыстрее, — мрачно отрезала Вейлинг, — я могу тебя только усыпить. Как больного котенка. Устроит?
Мне кажется или я уже где-то слышала это предложение?
Фенрир Тант
Если когда-нибудь я захочу написать мемуары, глава о том, как зарождались наши с Доусон отношения, будет начинаться словами: «Допустим, ты — конь». Ну, вернее, пони. Да уж… так себе комплимент. Кому-то другому за него мог бы и нос сломать, но Джейн в этом плане повезло. Ей вообще несказанно везет с тех пор, как я ощутил на себе эффект инстинкта. Правда, сама девчонка пока не хочет в это верить. Считает, что ничего у нас не получится, а каждая моя попытка наладить отношения встречается в штыки.
Что ж, я могу ее понять. Начали мы паршиво. Такое сразу не забудется. Очень жаль, что в человеческом облике Доусон не видит во мне своего волка. Это бы ей помогло. Но заставлять ее превращаться даже ради того, чтобы открыть глаза на реальность, — не вариант. По крайней мере, сейчас. Когда ее внешний вид способен напугать даже медика.
— Ты же была моим личным шедевром! — убивалась Вейлинг, туго перебинтовывая Доусон ребра. К счастью, с переломом я ошибся — на восьмом справа была только незначительная трещина. — Всегда такая сильная, здоровая волчица. Почти идеальная. А сейчас — посмотри на себя! По тебе же можно степени тяжести гематом изучать. И как прикажешь тебя теперь лечить?
Я нахмурился и подошел ближе. Посмотрел, как тяжело вздыхает моя волчица, оставляя без ответа откровенные нападки Вейлинг, и невозмутимо заявил:
— Если ты не способна выполнить свою работу, я попрошу заняться мэтром Доусон своего врача.
Блондинка побагровела:
— Я не говорила, что не способна!
— Тогда почему я до сих пор не вижу результата твоих трудов?
— В смысле?! — возмутилась водяница. —
Я кивнул на сидящую у наших ног волчицу. Она пока не вмешивалась и только молча переводила взгляд с меня на Вейлинг и обратно. Да еще морщилась иногда в ответ на особо яростные взвизги русалки. За это я и решил зацепиться.
— Что бы ты ни делала, — сказал с нажимом, — делай лучше. Ей до сих пор больно!
Вейлинг опустила глаза на Джейн.
— Тебе больно?! — спросила таким тоном, будто считала положительный ответ своим личным оскорблением. Я мысленно покачал головой: эта представительница медиков действовала мне на нервы. Нужно будет выяснить, за какие грехи Доусон досталась в команду именно Вейлинг и почему она до сих пор ее терпит. Возможно, это были два неугодных начальству одиночества, которые нашли друг друга с легкой подачи ушлых боссов. Если так, то водяница — первая в списке тех, от кого я избавлюсь, когда стану во главе «Охотников».
— Не так и больно, могу потерпеть, — передернула плечами Доусон.
— Нет, не может, — снова вмешался я. А почему бы и нет? Она — моя волчица, и я буду следить за ее здоровьем, даже если она при этом станет вот так же протестующе пыхтеть.
— На самом деле, у меня есть чем помочь, — задумчиво потерла подбородок Вейлинг.
— Есть? — встрепенулась волчица.
— Да, — кивнула медик. — Сейчас, погоди!
И по пояс нырнула в свою аптечку. Я ухмыльнулся: «Плюс еще одно очко в мою пользу!»
Правда, Доусон этого опять не оценила.
— Лорд Тант, — обратилась она ко мне, — я благодарна за то, что вы меня подбросили, но теперь — не смею задерживать. Вы можете улетать.
— Признателен за это разрешение, — тем же предельно уважительным тоном ответил я, — но я, пожалуй, останусь.
— Вы снова хотите лететь за нами? — с легким удивлением уточнила Доусон.
Склонил голову к плечу:
— Если потребуется.
— Странный поступок для волка, у которого на «Хавере» написано слово «скорость».
— Вы знаете язык махакари?
Девчонка досадливо прикусила губу.
— Немного, — ответила нехотя и отвернулась, как бы давая понять, что разговор окончен. Но мне было еще о чем спросить:
— Татуировка на вашем бедре тоже сделана на языке махакари, ведь так?
На сей раз, кажется, даже слегка покраснела:
— Татуировки не запрещены уставом, если их не видно!
— Конечно, нет, — улыбнулся я. — У меня тоже одна есть. Показать?
— Нет, спасибо! — отрезала она.
Я пожал плечами:
— Зря. Она очень неплохо смотрится. И все же, Джейн, что означают слова на твоем бедре?
В ответ волчица нахмурилась так сильно, что ее брови сошлись в единую линию на переносице:
— Я не хочу это обсуждать!
— Очень жаль. Это был бы интересный разговор. Особенно в свете того, что нам уже пора начинать узнавать друг друга.
Она уронила голову себе на грудь:
— Фенрир, я тебя очень прошу: исчезни!
«Ну надо же! — хохотнул я. — А у нас была такая милая, я бы даже сказал, задушевная беседа!»