Переклад

Фалалеева Юлия

– Что это? – удивилась Вича.

– Визуализация истинного характера происходящего, исходя из твоих внутренних переживаний: горе, отчаяние, страх…

А на экране Вика умудряется вырваться из рук нападавших и, перебегая дорогу, несётся навстречу потоку машин. Машины тормозят. Из ярко-жёлтого «Ягуара» выскакивает Лёнчик Рядов и буквально запихивает Вичу к себе в авто…

По краям экрана появляются нежные стебли маков с набухающими бутонами алых цветов.

– Тут всё понятно… Симпатия к спасителю… – пояснил Сытин.

Далее

последовали кадры из повседневной жизни Викули: она – официантка, кафе, столики, клиенты… Безрезультатные приставания очкастого и лопоухого хозяина. Его анорексичная жена, ни за что отвешивающая Виче пощёчину. Мерзкие болотные жабы начинают тяжело прыгать по всему экрану. Новая встреча с Лёнчиком, прогулки, их первая ночь…

Распустившиеся маки покрыты капельками росы.

– Любовь расцвела… Только маки – цветы недолговечные, да и сок ядовитый… – как бы невзначай заметил толстяк.

Сидящая в кресле Вича испугалась, подумав, что Ракул сейчас узнает всю правду о происхождении денег. Ей стало невыносимо стыдно. Она погладила его по руке и тихо прошептала:

– Я наврала тебе про наследство… Прости!

– Я уже понял… Для меня это – не главное…

Тем временем на экране Лёнчик и Вика входят в клуб «Санчо», из-за портьеры, отделяющей вип-ложу от общего зала, за ними наблюдает тощая жена хозяина кафе, сидящая в обнимку с Рядовым-старшим. Она указывает в сторону Вичи пальцем и, придав лицу брезгливое выражение, взволновано о чём-то говорит отцу Лёнчика…

Экран телевизора стал на глазах зарастать сине-зелёной плесенью.

– Так в секторе «беж» выглядит ложь, – многозначительно заметил Аркадий Петрович.

Наконец на экране возникла рыдающая и выкрикивающая в пространство мольбы о деньгах Темнова.

– Интересненько, как визуализируется твой посыл на этот раз, – Сытин нервно потирал руки.

К его разочарованию, на экране снова появились маки!

Цветы выглядели слегка пожухлыми, но невесть откуда взявшийся дождик пролился на них, пытаясь оживить отцветающие растения. Эта же картинка – то ярче, то тускнея – возникала на экране до момента сцены, произошедшей в туалете ночного клуба. Только там – сухие лепестки маков сморщились и опали.

Потрясённый увиденным, старый и циничный кладбищенский кот Аркадий Петрович разглядывал Вичу с неподдельным интересом.

– Так тебе нужны были деньги только для того, чтобы вернуть этого зажравшегося подонка?! Невероятно! Бриллианты, наряды, квартира… Это только для того, чтобы снова вызвать к себе интерес пустого молокососа? И положить к его ногам свалившееся на голову богатство.

– Я хотела отомстить, – неуверенно пробормотала Вича, исподлобья косясь в сторону молчавшего Ракула.

– Ах, оставьте, деточка… – неопределённо произнёс Сытин. – Тут врать бесполезно… Всем всё было видно… Так, так, так… – Сытин поднялся и начал ходить по комнате из угла в угол. – Так, так, так… Глупость, получается

глупость… Хочу ещё пару моментов досмотреть!

Он снова уселся в кресло.

В телевизоре тут же возникла больничная палата и постаревшая Вича, беседующая с врачом об оплате медицинских услуг для Ракула.

Вверху экрана появилась радуга, а под ней заколосилось пшеничное поле из спелых золотых колосьев.

Экран погас.

Ракул приобнял Вичу и нежно поцеловал в макушку.

– Уговорили! – словно взвесив все за и против, выдохнул Сытин. – Только убедительно попрошу действовать самостоятельно и не теребить меня лишний раз и в прямом, и в переносном смысле! – он с опаской покосился на сумочку в руках Темновой.

– У нас есть шанс? – с надеждой спросила Вича.

– Есть! – Сытин помолчал. – Один из миллиона… И то, если…

– Что если? – переспросила Вича.

– Если ты – действительно носитель иридического Света, и Скульд не ошиблась. Проблема в том, что активация иридических потоков происходит только в двадцать лет… Но! Если ты доберёшься до свитка «Кодекса» и сможешь взять его шестипалой рукой – ты узнаешь, что может тебя спасти…

– Мы согласны, говорите, где этот «Кодекс», я готова попробовать…

– Где этот «Кодекс», где этот «Кодекс»? – передразнил Сытин. – Я почём знаю? Согласно традициям иридиане приходят на Землю вместе со свитком… Искать нужно там, где ты родилась!

– В роддоме?! – удивилась Викуля.

– Не знаю! Спроси у той, которую считаешь своей матерью.

На лице Вики появилось выражение отчаянья.

– Что вы такое говорите? Как смеете!? Может, моя мать и не является образцом… Может, для кого-то она не самая лучшая! Только не для меня! Она добрая, просто слабая и одинокая… Но вам её судить не позволю. Она – моя мать.

Пристыженный натиском словесного потока толстяк замешкался и сменил тон.

– Конечно, конечно! Не волнуйся, на Земле вообще говорят, что не та мать, которая родила, а та, которая воспитала… Я лишь в интересах дела рекомендовал тебе у неё справиться, откуда тебя забрали…

– Что значит «забрали»? – из глаз Вики потекли жгучие слёзы. – Если вы знаете, где мои настоящие родители – говорите немедленно! – потребовала она.

– Сейчас бесполезно тебе что-либо объяснять. Ты ещё не поймёшь… Эх! – Сытин удручённо вздохнул.

– Пойму! – жёстко отрезала Вика.

– Ты глазами-то не сверкай, – осадил Сытин. – Сказал нет, значит – нет! Твой путь, он только твой. Ты спросила – я посоветовал… Дальше – сама. Я, видишь ли, подчиняюсь другим законом, про которые тебе пока ничего не известно. Так что не дави на меня, «дитя золотого сектора»… Не продавишь!

– Вы мне даёте понять, что я – не человек!? – с вызовом спросила Темнова, вытирая мокрые глаза.

– Да-с… – покивал головой Аркадий Петрович. – Именно так… Намудрили с твоей судьбой иридические стихии…