Перекресток 177-3-14
Шрифт:
– Знаешь, я не знаю. – Честно сказала я. – Сделай мне красиво.
Юля задумалась.
– Что-то случилось?
– Пока не знаю. – Призналась я. – Но чувствую, что жизнь меняется.
– А ты хочешь ускорить эти перемены или наоборот затормозить?
Юлька приподняла пряди, засунув руки мне в волосы.
– Знаешь, я хочу, чтобы все было хорошо. – Вздохнула я и добавила про себя: «Я просто не хочу умирать. Но и жить развалиной я тоже не хочу».
– Как ты смотришь на длинный боб?
– Юль, – протянула я, – мне эти твои названия ни о чем не говорят. Просто сделай мне красиво.
– Мне
– Я хочу на море. – Призналась я. – Гулять по набережной, купаться в море и курортный роман тоже хотелось бы. Знаешь, такой незначительный, просто танцы, потом вместе брести по берегу моря и говорить. Говорить о всяких глупостях.
– Нет. – Юлька опять пошевелила волосы. – Боб здесь, пожалуй, не пойдет. Химию? Тоже нет. Надо что-то другое.
Я молчала, погрузившись в свои мысли.
– Да, пожалуй, так и сделаем.
Юлька достала краску и принялась замешивать зелье, что-то негромко напевая себе под нос. После чего ловко развернула меня на стуле и принялась сооружать только ей ведомую конструкцию на моей голове.
– Ну, теперь надо немного посидеть, погреться на солнышке. – Сказала она, разворачивая меня и запихивая под лампу. – Думай, что ты уже на море.
Идея с поездкой на море и впрямь меня захватила. Я давно не была в отпуске, если, конечно, не считать копание на мамином огороде, который ей достался от бабушки.
Мама огород не больно-то жаловала. Ездила туда только по принуждению. Наверное, поэтому и росло у нее все плохо. Морковку в том году пожрали кроты, капустная рассада просто не взошла, зато кабачки уродились такими огромными, что мы еще полгода принудительно сидели на кабачковой диете и всеми фибрами души возненавидели этот адский продукт.
Сама я выращивала огород на подоконнике: базилик взошел отлично, но был безжалостно прорежен кошкой по самом центру и теперь сиял нездоровыми проплешинами. Зато от руколлы я ничего не ждала, а она меня неожиданно порадовала: заколосилась целым полем. Ее точно придется пропалывать.
К земле меня, как и маму, ничуть не тянуло. Всю свою сознательную жизнь я прожила в городе. По экопоселкам не скиталась, и даже за деревенскими продуктами в очередях не стояла. Мясо я предпочитала брать в лотках, уже разделанное и без костей, а от настоящего молока меня несло. Пожалуй, руколла на подоконнике была единственным моим вкладом в модное нынче направление по оздоровлению организма.
Впрочем, море – это же совсем другое. Это просто отпуск. Так почему бы и не съездить?!
Когда время подошло, Юлька ловко промыла мои прядки, а после принялась над ними колдовать. Ножницы так и щелкали над ушами: то здесь, то там. Хотелось бы сказать, что вместе с волосами отрезалось и все плохое, но нет. Что-то крепко сидело во мне. Что-то, что не убрать простой прической.
Впрочем, вышло вполне мило. Легкая стрижка каскадом, несколько светлых бликов и тонкая голубая прядь в общей массе волос.
– Вот оно твое море. – Сказала Юлька. – Отныне оно всегда с тобой.
Из парикмахерской я вышла совсем другим человеком.
Однако
Купив лекарство, я поскорее вышла на улицу.
Мама была дома. Да, я до сих пор живу с мамой, так уж получилось, что семья у нас была не богатой, и купить мне отдельную квартиру никто из родственников не смог, у меня пока тоже не было достаточно денег, а снимать квартиру мне казалось нерентабельным, при наличии койко-места у мамы. Тем более с мамой у меня были нормальные отношения.
У меня был в жизни период, когда я жила с Лешиком, но это время я не слишком любила вспоминать. Расстались мы быстро и весьма скандально, когда я вытолкала его «сестру» в одних трусах на балкон, а Леша в ответ выкинул меня и мою кошку в подъезд. Потом он, конечно, пытался помириться, говорил, что ошибался и всякую такую ерунду, но у меня уже не было настроения ему верить. Так что я вернулась к маме и с тех пор стала готовить себя к участи тридцатилетней дамы с сорока кошками. Пока у меня была только одна кошка и та, переехав к маме, решила, что у мамы ей жить нравится больше.
– Что сказал врач? – Спросила мама, разливая чай.
– Все хорошо. – Я пожала плечами. – Но посоветовала переехать к морю.
– Море не резиновое. – Поморщилась мама. – Вот как ты там представляешь жить? Переехать это, знаешь ли, не на дачу выехать на два дня. Работа новая. Ты тут-то работаешь только благодаря моим связям, а кто там за тебя похлопочет? Там уже все куплено и все продано, пробиваться заново надо будет, а ты за всю жизнь пробивала только лёд на лужах в первом классе. И жилье дорогое на море. Как ты там будешь выживать, тебя ведь любой первый курортный квартирный кидала кинет прямо на вокзале. А если что случится. Ни родных, ни близких.
Конечно, мама была права. Мама всегда была права.
А еще мама сама не собиралась никуда ехать: у нее здесь была любимая работа, были друзья и дом, в который она хотела возвращаться по вечерам.
Чай был хорош: в меру крепкий, но без избыточной горечи, отдающий травками, которые мягким послевкусием ложились на язык. К чаю я купила конфеты. Мы старались не есть после шести, но пить пустой чай было бы слишком грустно. Поэтому я решила побаловать себя и маму чем-то вкусным.
«К чему все эти диеты и ограничения?» – Помимо воли думала я. Однако же, себя все равно надо было держать в руках, продолжать жить той же жизнью.
В своей комнате я вытряхнула все рецепты из сумочки, вместе с ними выпала и визитка. Я повертела ее в руках. Если бы там был только номер телефона, то я бы ее выкинула, не задумываясь – не люблю звонить незнакомым людям, но там был указан вайбер и электронная почта. И я написала:
– Здравствуйте. Была на приеме у доктора Степанюк, она сказала, что вы ищете какой-то персонал на море.
Я увидела, что сообщение прочитано, но вначале долгое время ответом мне была тишина, и когда я уже собиралась захлопнуть крышку ноутбука, мне пришел ответ: