Перекресток дальних дорог (сборник)
Шрифт:
Девшка потянулась к нему, однако Энквен уклонился от непонятного для него действия. Отскочив в сторону, он застыл в выжидательной позе. «Словно барс перед прыжком», — подумала она, закрывая за собой двери.
Робот вышел из стадии неподвижности только тогда, когда снизу донесся еще слышный вздох выключенного транспортера.
Энквен старательно вытер виниловой щеткой формулы со стены и медленно прошелся по комнате. Так он делал всегда, когда не мог найти логического решения какой-нибудь проблемы.
Стало вечереть, однако робот и в темноте видел,
Павел Филиппович был в добром настроении: ведь ему — после ежевечерней беседы со своим подопечным — предстояло вечером свидание…
Энквен рассказал ему о навигационной задаче и спросил, правильно ли он решил ее.
— Остроумное решение, — похвалил его Паша. — Но откуда ты взял условие? Я, насколько помню, не давал тебе такой задачи, — добавил он, скользнув взглядом по стеллажам, набитым книгами и информблоками.
— Попутно пришлось решить, — произнес Энквен, уклоняясь от прямого ответа.
«У него уже появились свои тайны. Он взрослеет», — мысленно отметил Павел Филиппович. Он уже совсем собрался было уходить, но что-то в поведении Энквена насторожило его.
— Что еще? — спросил Паша.
— Есть вопрос.
— Говори.
— Ты знаешь Катю?
— Катю?.. Какую Катю?
— Новую лаборантку.
Паша почувствовал, что начинает краснеть, и метнул на робота подозрительный взгляд.
— А почему ты, собственно, спрашиваешь?
— Надо, — лаконично ответил Энквен.
— Ну, знаю.
— В таком случае, объясни мне, пожалуйста, воспитатель, что означает с ее стороны действие поцелуя?
Мучительная, до корней волос краска залила лицо юного вестибулярника. «Может, он стал ясновидящим?» — обожгла мысль.
— Я… я не знаю, — пробормотал он.
Робот вздрогнул. Впервые он слышал от человека эти слова.
— В таком случае я сам объясню тебе, воспитатель, — великодушно пробасил он.
ТОЧНЫЙ РАСЧЕТ
За полтораста лет службы репутация Калибана — самого старшего, опытного и уважаемого электронного сторожа знаменитой ювелирной фирмы «Корона» — не приобрела ни единого пятнышка. Отчаявшиеся злоумышленники пробовали и так и этак проникнуть в Центральный подвал — сокровищницу «Короны», охраняемую Калибаном. В него стреляли разрывными патронами, жгли лазерными лучами, поливали сильнодействующей кислотой. Верный страж был несокрушим, как скала.
Да, так оно и было до того рокового утра, когда старший инспектор охраны, обходя в положенный час хранилища фирмы, не наткнулся на ужасающее зрелище. Дверь в подвал была взломана, а сейф «Короны» вскрыт. Инспектор бросился к нему, да только зря снова и снова шарил он по металлическим полкам: заветная жемчужина, которая хранилась в сейфе — основа благосостояния и репутации фирмы, — исчезла.
Разъяренный инспектор в первые мгновения потерял дар речи. Придя в себя, он разразился ужасными проклятиями и бросился искать
Долго рыскать по обширному подвалу инспектору не пришлось. Некое шестое чувство, выработанное за долгие годы, привело его в самый темный угол, где стоял, понурив кубическую голову, Калибан. Хриплый бас начальника охраны загремел под сводами гулкого зала, словно труба пророка в день страшного суда. Провинившийся робот поначалу помалкивал, лишь норовя почему-то стать перед своим повелителем как-то вполоборота.
— На меня нашло замешательство… Чувства притупились… — наконец пробормотал Калибан.
— Притупились чувства! — взорвался инспектор. — А еще на вчерашней проверке ты уловил, как всегда, комариный писк за четыре мили! Но предположим даже так. — Голос инспектора опустился почти до шепота, и в нем зазвучали вкрадчивые нотки. Так бывало всегда, когда он готовил кому-нибудь из своих электронных подопечных — а их было несколько тысяч — логическую ловушку. — Предположим, ты по какой-то причине не услышал, как злоумышленники прокрались в хранилище.
Калибан кивнул.
— Но как мог ты не услышать, когда злодеи вскрывали сейф! — Голос инспектора вновь подскочил до крика. — Ты посмотри только, что здесь наворочено!
— Мои акустические фильтры…
— Может, ты ночью покидал свой пост? — спросил инспектор, пораженный внезапной догадкой.
Калибан еле заметно покачал головой, норовя поглубже втиснуться в темный угол.
— Уж если такое могло произойти, от тебя можно ожидать чего угодно, — продолжал рассуждать инспектор вслух скрипучим голосом. — Мало ли что взбредет на ум спятившему роботу? Может, ты бегал считать листья на платанах городского бульвара или количество спиц в колесах ночных велосипедистов?
— Нет, я не покидал свой пост, — тихо, но твердо перебил Калибан, и инспектор понял, что это правда: роботы его класса никогда не лгут.
— Дежурил и не услышал, как автогеном разрезают сейф?!
— Автоген бывает бесшумный.
— Бесшумный! И двери и хранилище взломали тоже бесшумно?
Калибан промолчал, лишь ниже опустил повинную голову.
— Сталь и та устает… — задумчиво произнес инспектор после долгой паузы. — Стар ты, видно, стал, голубчик.
— Пощадите, — сказал Калибан, и фотоэлементы его горячечно заблестели. — Полтора века я верой и правдой служил компании. А тут… Сам не пойму, как это случилось. Какая-то темная, властная сила, которая сильнее меня… Но клянусь Главной Машиной, такое больше не повторится!
Инспектор пожевал губами.
— Если бы у тебя преданность «Короне» была так же развита, как инстинкт самосохранения, — изрек он, — это было бы неплохо, черт бы тебя побрал. Нет, хоть убей, ничего не понимаю! — развел старший инспектор огромными, похожими на клешни руками (все знали, что одним ударом ладони он способен был вколотить гвоздь в стену по самую шляпку).
Сквозь узкие, похожие на бойницы окна подвала, забранные в стальные решетки с пропущенным сквозь них током, пробивался тусклый рассвет.