Перельдар

Токарева Вера

— Покажись! Тварь, если с ним что-нибудь случится, я тебя в пыль сотру! — Дариен захлебнулся в своей собственной ярости.

— Но, но… Каждое слово твое я напишу плетью на спине мальчишки!

Хранитель подавился рвущимися из глотки ругательствами. Откуда ему было знать, что после того, как брат напал на свою мучительницу, та долго залечивала раны. Ведьма не могла заставить себя приблизиться к пленнику или отдать приказ продолжить пытки. Маара сама удивлялась тому паническому страху, который мгновенно охватывал ее от одной только мысли о волчонке. Эрика оставили в покое, засадив в самую сырую темную камеру.

—

Чего ты хочешь? — хрипло спросил Дариен.

— Свидания! Одного последнего свидания. Ты придешь к горе Белой и найдешь Ледяной чертог, я буду ждать тебя на закате солнца через три дня. Там поговорим о цене выкупа за твоего милого родственника. Не появишься и ему конец.

— Я приду. Покажи брата.

— Тебе — нет. А вот этому блодинчику — пожалуй. Пусть следует за слугой. А ты не двигайся с места, иначе прикажу убить твоего друга.

Из боковой двери бесшумно вынырнул мужчина. Ален, так и не проронив ни слова, послушно пошел за ним. Слуга привел оборотня в подземелье, прихватив по пути жарко пылающий факел. На самом нижнем ярусе проводник махнул рукой на одну из темниц. Волколак подскочил к решетке и вцепился в прутья, словно хотел выломать их.

— Эрик, Эрик… — позвал Ален.

Ответом ему был едва слышный стон. Никто не подошел.

— Я хочу войти! — отрывисто попросил Ален.

Слуга покачал головой.

— Но я не знаю, кто там сидит! Покажи мне пленника.

Волколак лукавил, он чуял запах друга, который не перепутал бы ни с каким другим.

Проводник лишь пожал плечами и отвернулся.

— Эрик, Эрик! — Ален был в отчаянье.

На этот раз в темноте что-то зашевелилось и к решетке медленно, приволакивая заднюю лапу, приблизился белый волк. С первого взгляда было видно, что оборотень истерзан и измучен, шерсть свисала безжизненными клочьями, превратившись в грязно-бурые колтуны. Передние лапы скованы тяжелой цепью. Зверь тихо заскулил, сунув между прутьями израненную морду. Ален медленно опустился на колени.

— Эрик, брат… Как же так? Что они с тобой сделали? Мы вытащим тебя отсюда, обязательно вытащим. Ты потерпи немного, Дариен здесь, он пришел за тобой. И остальные… Мы спасем тебя. Потерпи… — бормотал оборотень срывающимся шепотом, осторожно касаясь головы друга. Он не замечал, что по лицу его текут соленые слезы. Волк смотрел ему в глаза и тихо рычал.

— Ты прости меня, брат. Я очень виноват перед тобой. Убить меня мало. Прости, если сможешь, — говорил Ален.

— Пора! — сказал провожатый.

— Я ухожу. Ты потерпи немного, мы спасем тебя, — волколак решительно поднялся на ноги и последовал за слугой.

В холле его ждал неподвижный Дариен, бледный как свежевыпавший снег.

— Видел? — хрипло спросил он.

— Видел, — сурово кивнул оборотень.

— Так я жду тебя, мой дорогой, — на прощанье сказала сладко ведьма.

Гости покинули волшебный дом.

Путь обратно занял гораздо больше времени. Теперь поведение друзей изменилось: Ален беспокойно озирался, поражаясь страшному изменению в пейзаже, Дариен смотрел прямо себе под ноги. Им попадались обитатели Запретного леса. Волколаки, служившие ведьме, издевались над путниками, но близко не подходили, опасаясь тяжелой руки первого хранителя.

На границе их ждал Айнон, весь издергавшийся от неизвестности. Дальше пошли втроем. Эльф изнывал от желания узнать, что же произошло

в Запретном лесу, но он так и не смог перебороть свою гордость, а «гости» сами ничего не рассказывали. Единственное, что Айнон услышал от Дариена, это полупросьба — полуприказ немедленно проводить его к королю.

Глава 23. Эстелиминель

Ида проснулась поздним утром, солнце ласково светило сквозь арку окна, а в воздухе витали чудесные запахи. Девушка потянулась и улыбнулась. Не смотря, на всю неприглядность ситуации проснуться в мягкой постели выспавшейся было чертовски приятно. Она перевернулась на спину и принялась мечтать о горячей булочке и чашке дымящегося какао. Вдруг дверь стремительно распахнулась. В комнату вошли две эльфийки. Первая быстро поставила на стол поднос и присев в реверансе перед второй гостьей ретировалась. Та проводила ее снисходительным взглядом и обратила внимание на лежащую в постели Иду.

С ужасом девушка узнала в посетительнице принцессу с трудно произносимым именем, и теперь лихорадочно соображала, что будет большей непочтительностью подняться перед царственными очами в одном нижнем белье или же остаться лежать, натянув до подбородка одеяло? Эстелиминель внимательно рассматривала побледневшую пленницу.

— Тебя зовут Ида, правильно? — спросила она, наконец. Ее голос был мягким и в то же время звонким и сильным.

— Да, Ваше Высочество, — склонив голову, ответила девушка.

— Ты знаешь, кто я? — делано удивилась эльфийка.

— Мне сказали. Вчера. Мы встретились в коридоре…

— А, Эариэль? В таком случае она сообщила мое имя, и представляться нет необходимости.

— Выше Высочество, простите меня, что встречаю Вас в таком виде. Можно мне одеться?

— Конечно, — величаво кивнула собеседница, но глаз от Иды не отвела.

Девушка, вздохнув украдкой, вынуждена была все же подняться с постели. Но едва она наклонилась, чтобы подобрать одежду, лежавшую бесформенной кучей на полу, как с губ принцессы сорвалось:

— Уж не собираешься ли ты рядиться в эти тряпки?

— У меня нет ничего другого… — растерялась Ида.

Эстелиминель быстро подошла к двери и, выглянув в коридор, велела:

— Позовите госпожу Данариэль!

Через десять минут в комнату вошла степенная эльфийка, она была молода лицом и статью, но в движениях и манере держаться явно сквозил возраст.

— Ты звала меня? — без какого-либо намека на подобострастье произнесла госпожа Данариэль, обращаясь к принцессе.

— Вот, — эльфийка с виноватой улыбкой показала на Иду. — Ей надеть нечего, может быть что-то из моего подойдет.

— Перельдар? — прищурилась камеристка. — И даже могу сказать чья… Ну, одно лицо! Ладно, что-нибудь придумаем, — с этими словами дама величаво удалилась.

— Ты пока могла бы привести себя в порядок, — намекнула посетительница опешившей Иде.

Та и рада была сбежать в ванную комнату, чтобы немного придти в себя — слишком стремительно развивались события.

Вымыв голову и приняв ванну, Ида прошлепала по мозаичному полу к скромно притаившемуся в углу резному шкафу, в котором хранились полотенца и постельное белье. Завернувшись в махровую простынь, девушка постояла еще немного. Выходить очень не хотелось, но возможно гостья уже соскучилась в одиночестве и удалилась?