Перельдар

Токарева Вера

Айнон медленно и тяжело опустился на колени. Чувства душили его, воздух никак не хотел заполнять легкие. Он был ошеломлен новостью. Любовь к принцессе была для эльфа прекрасным сном, но сном без надежды. С таким же успехом он мог бы любить далекую звезду, и вдруг, звезда скатилась к нему в ладони. Вот она сидит и мило улыбается. Мучительница!

Эстель протянула руку жениху, и тот припал губами к нежной коже. Невеста счастливо улыбалась.

— Так ты берешь меня в жены?

— А ты мне дашь время на размышление?

— Нет! —

усмехнулась принцесса. — Еще уведут.

— Это вряд ли, — откровенно признался Айнон. — И как тебе удалось?

— Отец любит меня и желает счастья.

— Так я тебе и поверил.

Беседа была прервана появлением Аркуэнона. Эстелиминель вскочила и поспешила к отцу. Но едва она открыла рот, что задать вопрос, владыка поднял руку, призывая ее к молчанию.

— Жизни твоей сестры ничего более не угрожает. Девочка будет жить. Передаю ее тебе: как только посчитаешь возможным, вернетесь в Айна Малос. А теперь ступай к ней.

Принцесса кивнула и почти бегом кинулась в шатер.

Глава 31. Выздоровление

Король покинул лагерь спустя два часа в сопровождении двух воинов охраны и Айнона. На притихший лагерь опустилась ночь. Горели костры, бодрствовали часовые.

Оборотни ни на минуту не отходили от погибшего товарища. Они прощались с ним так, как на далекой родине было принято прощаться с героем, погибшим в бою. Верта читала молитвы, обращенные к духам предков, призывая их помочь новой душе найти дорогу в лучший мир.

Едва забрезжил рассвет, и похоронная процессия медленно прошествовала к погребальному костру. Здесь Зарен и Эрик, которые несли тело Алена, уложили его на помост, обложенный вязанками хвороста. Из шатра вышла Эстель и встала рядом с рыдающей Вертой. Дариен, как самый старший из присутствующих взял слово:

— Мы прощаемся с нашим братом. Он погиб в бою с черными магами, благодаря его отваге мы смогли одержать победу. Ален, ты останешься в наших сердцах, мы будем чтить твою память. Мир твоему духу, жар огня твоему праху.

— Мир твоему духу, жар огня праху, — эхом отозвались оборотни.

— Я назову сына твоим именем, — прошептала Верта. — Ты прощен.

— Ты всегда был мне больше, чем другом. Ты был мне братом. Прости меня, а я тебя простил, — тихо произнес Эрик.

— Найди свою тропу! — хором воскликнули Кей и Рей.

— Прощай, друг, — просто сказал Зарен и отвернулся, стараясь скрыть слезы.

Дариен поднес к хворосту факел. Огонь занялся сразу и скоро охватил все ложе. Языки пламени пожирали останки воина, превращая их в золу. Костер взметнулся к небесам, унося вместе с дымом душу оборотня… Волколаки стояли, уронив головы на грудь. Никто не шевельнулся до самого последнего момента. Когда все закончилось, Дариен старательно собрал прах героя в приготовленный заранее сосуд. У Алена осталась старая тетка…

На следующий день на поляну прибыл усиленный отряд дворцовой стражи

и повозка с провиантом. Волколаки жили бок о бок с эльфами и пока не изъявляли желания уйти. Эстель пригласила оборотней погостить в священном лесу, но те отказались. Они ждали пробуждения Иды, чтобы попрощаться. На третьи сутки вернулся Айнон, вместе с ним с лагерь пожаловал закутанный в плаще человек, он тщательно прятал лицо и старался держаться подальше от всех. Разговаривал таинственный незнакомец исключительно с эльфом, обретался у отдельного маленького костра на самой границе лагеря. Если и были любопытные, то Айнон быстро охладил их желание узнать о пришельце.

Ида пришла в себя спустя пять дней, открыла глаза и попросила пить. Эстель поспешила напоить девушку травяным отваром.

— Тебе лучше? — участливо спросила она.

Ида молчала, хмурилась, словно что-то вспоминая. Бледность отступила, и на щеках заиграл робкий румянец. Девушка чувствовала себя вполне сносно, если не обращать внимание на чудовищную слабость. Боли не было.

— Разве я жива? — прошептала она, наконец.

— Жива. Отец спас тебя.

— А Эрик?

— И он — жив. И Дариен. Оборотень убил ведьму.

— Значит не зря… — едва слышно пробормотала Ида и отвернулась.

— Почему ты мне ничего не рассказала? — упрекнула ее Эстель.

— А что бы это изменило? Да и не имеет теперь значения. Зря твой отец воскрешал меня… Умирать больно, возвращаться еще больнее.

— Ида, дорогая, что ты говоришь? Словно сожалеешь, что не погибла…

— Сожалею? Да, это правда. У меня нет желания жить. А теперь оставь меня, пожалуйста, я очень устала, — сестра закрыла глаза.

— Хочешь, я позову Эрика? Он так хотел тебя увидеть!

— Нет, не хочу…

Больше Ида не сказала ни слова, она впала в забытье. А когда проснулась вновь, отказалась даже от питья.

Принцесса нервно кусала губы. Было очевидно, что слабый огонек, который удалось с таким трудом раздуть отцу, может погаснуть в любой момент. А сколько сил приложила она сама, чтобы отстоять сестру у смерти! И вот она не хочет жить… Пришло время поговорить с Айноном. Немедленно! Эстелиминель быстро вышла из шатра и огляделась. На лагерь опускались сумерки, эльфы готовили ужин. Айнон сидел чуть поодаль от общего костра и чистил меч. Он почувствовал ее взгляд и поднял голову. Эстель поманила его. Мужчина подошел.

— Приведи его, — велела принцесса.

— Ты уверена?

— Да.

Айнон ушел и через несколько минут вернулся с тем закутанным с головы до ног незнакомцем. Все трое вошли в шатер.

Эстель приблизилась к постели больной и, наклонившись, коснулась лба.

— Ида, к тебе гости. Взгляни.

— Уходите… — простонала девушка.

Человек в черном встал рядом с эльфийкой.

— Мы подождем снаружи, — тихо сказала та.

Незнакомец кивнул и опустился на колени.

— Ида. Ида, открой глаза.