Перелет
Шрифт:
Господин генерал-майор, Ваши задачи:
немедленно открыть фронт на своем участке;
на местах организовать боеспособные части войск внутренней охраны, которые поддерживали бы в Будапеште порядок;
пресекать все попытки затянуть освобождение Будапешта.
Напоминая Вам, господин генерал, о тех сердечных отношениях, которые были между нами, преподавателем и слушателем Академии генерального штаба, я еще раз прошу Вас, господин генерал-майор, не поддерживать безумные действия Салаши и его приспешников, которые могут привести к гибели нашей родины.
Штаб-квартира, 4 января 1945 года».
Я писал письма, призывы, тщательно их формулировал, представители советского командования внимательно
В призыве от 4 января я упоминал о подписании окончательного соглашения о перемирии. Янош Вёрёш в качестве министра обороны подписал его в Москве лишь 20 января, хотя выехал он туда на поезде 28 декабря.
Я думаю, что три обстоятельства: недоверие к нам, вызванное убийством советских парламентеров, переход венгров на сторону Красной Армии неорганизованно, поодиночке, а также затяжка подписания соглашения о перемирии, вероятно, и были причиной того, что всех, кто откликался на подобные призывы, советское командование направляло не в Дебрецен на переформирование, а в лагеря для военнопленных.
Теперь представь мое положение. По радио несколько раз в день звучал мой призыв: переходите к нам, у нас есть новое венгерское правительство, новая армия, переходите к нам с оружием в руках, целыми частями и подразделениями… А переходят поодиночке. Я вижу, как на центральной площади Ракошсентмихайеи их разоружают. В моих глазах перебежчики — потенциальные солдаты новой, антифашистской, демократической армии, а в глазах советского военного командования они, увы, только военнопленные. Разумеется, я тогда весьма наивно и идеалистически представлял себе ход событий.
Я пытался отстаивать свою точку зрения, однако особых результатов не добился. В конце концов я взбунтовался. Это произошло 11 января 1945 года. Теперь я сознаю, насколько был не прав. Меня вежливо, молча выслушали, но ответили, что таков приказ вышестоящего командования. Оно, мол, рассчитывало на переход на свою сторону целых подразделений, а не перебежчиков-одиночек, о которых нельзя с уверенностью утверждать, что они не какие-нибудь тайные нилашисты… Мне дали ясно понять: если меня не устраивает работа, которой я сейчас занимаюсь, они попытаются найти для меня нечто иное.
Сейчас я понимаю, что тогда переоценил свою роль. Я мог задавать вопросы, предлагать, но уж никак не имел права укорять, упрекать, предъявлять какие-то претензии. Ведь они не обязаны были верить на слово, что я руководствуюсь честными и добрыми намерениями.
На следующий день мне объявили, что я возвращаюсь в Дебрецен. На январском жгучем морозе я трясся в грузовике до Ясапати, там мы захватили маму, а к полудню были уже в Сольноке.
Вспоминается эпизод, происшедший в пути. По дороге в кузов нашего грузовика влезли двое мужчин, один в форме полковника венгерской армии, второй в форме майора. Таким образом, в кузове нас было пятеро: твоя мама, полковник, два майора и старший лейтенант — летчик Йошка Терек. Мы поздоровались с нашими попутчиками, они едва ответили нам. Вскоре мы поняли, что эта форма — маскировка для выполнения возложенного на них задания. Они забились в один угол кузова, мы — в другой и всю оставшуюся дорогу промолчали.
В Дебрецене в городской комендатуре выяснилось, когда после телефонного звонка коменданта туда явился Эрнё Гере, что один из этих мужчин — Шандор Ногради, а второй — Андраш Темпе, прославленные руководители венгерских партизан. Выполнив очередное задание, они добирались до Дебрецена,
В Дебрецен мы приехали, когда уже начало смеркаться, и поступили в распоряжение коменданта-подполковника. Приняли нас довольно сухо. За руководителями партизан прибыл Эрнё Гере, и комендант передал их в распоряжение коммунистической партии. Нам же было предписано явиться для прохождения службы во вновь создаваемое министерство обороны.
Естественно, что в те дни большинство министерств Временного правительства существовало только на бумаге, у них не было ни необходимого инвентаря, ни помещения, ни множества самых нужных вещей. Ведь созвать Временное Национальное собрание удалось только благодаря помощи Красной Армии, предоставившей в распоряжение венгерских «властей» автомобили. Именно на «их и прибыли в Дебрецен «отцы нации» из Мишкольца, Сегеда и других мест.
Я как следует выспался и утром следующего дня отправился в город, чтобы отыскать министерство обороны. После долгих расспросов я наконец в административном здании, расположенном поблизости от театра имени М. Чоконаи, обнаружил министерство обороны. В конце длинного коридора оно занимало три комнаты. К двери одной из них был прикреплен лист бумаги с надписью: «Министерство обороны». Работал в нем один-единственный офицер, бывший полковник генерального штаба, начальник штаба 1-й венгерской армии — Кальман Кери. Конечно, мы очень обрадовались, встретив друг друга при таких неожиданных обстоятельствах.
Кальман Кери тут же проинформировал меня о том, что министр обороны Янош Вёрёш отбыл в Москву на подписание окончательного проекта договора о перемирии, что его временно замещает министр продовольствия и снабжения Габор Фараго.
Таким образом, мы оказались первыми солдатами новой армии. Это были те, кто попал в Дебрецен, побывав в Москве: Кальман Кери; капитан Тибор Вёрёш, взятый нами с собой при перелете через линию фронта; старший лейтенант, летчик Йожеф Терек; полковник Отто Хатцеги (Хатц), перелетевший незадолго до нас в расположение Красной Армии, а также подполковник Кевари, оставшийся в Дебрецене и сразу же предложивший свои услуги Временному правительству…
Начиная с 13 января 1945 года мы с Кери в течение трех-четырех дней, по существу, вдвоем «ютились» в тех трех комнатах, которые занимало министерство обороны. Мы практически жили там, потому что работать нам приходилось по 14–16 часов в сутки, домой же ходили только мыться и спать.
Прежде всего мы вместе с Кери детально обсудили создавшееся положение и пришли к выводу, что к тому времени, когда министр вернется на родину, необходимо определить основы деятельности новой демократической армии. Во-первых, к моменту прибытия новых сотрудников подготовить для них поле деятельности. Во-вторых, мы решили продумать и наметить, на каких организационных, материальных и кадровых условиях будет создаваться новая венгерская армия, наличие которой предусматривается окончательным вариантом перемирия между Венгрией и странами антигитлеровской коалиции. Необходимо было также наметить принципиальные изменения в уставе новой армии по сравнению с ее предшественницей, старой венгерской «королевской» армией. Мы хотели показать, что новая армия не наследует традиции и порядки старой, что между ними принципиальное отличие, хотя на первых порах большинство ее военнослужащих будут составлять солдаты старой армии. Это была не такая простая задача, причем решали мы ее на первых порах без помощи и указаний со стороны вышестоящего командования или представителей политических партий. Нам очень помогла твоя мама, она печатала необходимые бумаги (на одолженной пишущей машинке), а от наших родственников мы притащили шкаф, потому что в «министерстве» не было никакой мебели.