Перелом
Шрифт:
В сутки с одного забоя выходило триста кубометров рудной породы, соответственно в месяц — десять тысяч. А это дофига. С одного кубометра весом примерно четыре тонны мы получали полторы тонны железа, сто двадцать килограммов титана, десять килограммов серы, килограмм меди и двести грамм кобальта, ну еще часть железного концентрата пускали на хлорирование, чтобы выжать десяток килограммов ванадия для напыления покрытий и изготовления спецсталей, а не оставлять его в основном железе. Соответственно, с десяти тысяч кубометров, или с сорока тысяч тонн, выходило уже пятнадцать тысяч тонн стали, полторы тысячи тонн титана, десять тонн меди, две тонны ванадия, сто двадцать тонн серы. И это — в месяц. Только с одного
Естественно, далеко не вся сталь шла на танки. Те же снаряды требовали десятка килограммов на штуку, то есть вместо одного танка можно сделать три тысячи снарядов. Ну, арифметика была по-сложнее, но факт в том, что мы организовали еще один забой и на этом остановились — тридцать тысяч тонн стали в месяц, или, в годовом исчислении — триста шестьдесят тысяч — нам было более чем достаточно. У нас ведь были и другие месторождения. Правда, эти объемы не шли ни в какое сравнение с той же Магниткой, где, например, в сорок втором добыли шестьсот двадцать тысяч тонн руды с выходом концентрата более ста тысяч тонн, а на сорок третий выходили уже на миллион тонн руды.
Вообще, в Кореличском районе Гродненской области на основе магнитометричекой разведки и последующим разведочным бурением мы нашли еще несколько железоружных месторождений. Большекупинское, начинающееся с глубины в сто пятьдесят метров, с запасами где-то триста миллионов тонн, и это мы провели разведку на глубины только до трехсот метров. Долгиновское месторождение — тоже начиналось с глубин в сто пятьдесят метров, но оно было крутопадающим — под углом шестьдесят-восемьдесят градусов, что осложняло бы добычу. Эти месторождения были пока менее интересны — кроме железа и титана там было меньше других металлов, да и того же титана — от силы пара процентов. Вот Кольчицкое месторождение было интересно повышенным содержанием ванадия — до двух процентов, и до полупроцента — меди, цинка, свинца и молибдена — а это считается хоть и бедным, но все-таки уже месторождением, и прежде всего на них мы и нацелили разработки.
Все эти ильменит-магнетитовые месторождения находились в рядом расположенных областях Кореличского района. Восточнее, ближе к Минску, располагались магнетит-кварцитовые месторождения. Тут фундамент располагался уже поглубже — на глубинах в двести двадцать-триста шестьдесят метров — именно на таких глубинах на поверхности фундамента и были найдены выходы рудных тел (напомню — все это еще закрывается осадочными породами толщиной двести двадцать и более метров). И здесь геологические процессы разбивали рудные тела уже на большие расстояния — смещения рудных блоков были до шестисот метров, а это значит, что проще пробить новую вертикальную шахту, чем идти после окончания очередного рудного тела к следующему рудному телу горизонтально сквозь недра. Общая мощность рудного горизонта — до ста тридцати метров, но между рудами есть безрудные прослойки мощностью от полуметра до трех метров, причем сами отдельные рудные прослои железистых кварцитов выклиниваются достаточно быстро, то есть смена рудных и нерудных слоев идет как по вертикали, так и по горизонтали. Соответственно, придется вынимать очень много пустой породы. Интересен только из-за марганца, которого тут содержалось 0,15 %.
Но потом, в апреле сорок второго, мы нашли Рубежевичское железорудное месторождение — в Столбцовском районе Минской области. Оно было еще глубже — фундамент начинался уже на глубинах триста шестьдесят метров, так вот над железорудным горизонтом мощностью почти сорок метров была обнаружена полиметаллическая минерализация мощностью в полметра, с халькопиритным оруднением. Мы нашли медь в еще больших количествах. Естественно, все ресурсы были переброшены сюда. Прокопать вертикальный ствол, установить
То же самое было и по топливу. Мы продолжили довоенные исследования. Так, нефтегазоносность припятской впадины была ясна уже многим геологам — тому же профессору Александру Моисеевичу Розину, члену-корреспонденту АН БССР, который работал в Белорусском геологическом управлении, за это же высказывался и Залман Абрамович Горелик — начальник Белорусского геологического управления, оба вернулись из эвакуации в начале сорок второго и много сделали для нашей нефтянки. До войны, в тридцать шестом, получили первую нефть в Днепровско-Донецкой впадине, в пределах Роменского солевого купола (это на Украине), а в сорок первом вскрыли похожую солевую толщу уже в Белоруссии у деревни Давыдовка, в пяти километрах к юго-западу от Гомеля, хотя до этого соли здесь не находили. Ну еще бы — скважина была глубиной 843 метра.
Так что уже в конце весны сорок второго нами был получен приток нефти из скважины номер пять на Шатилковской площадке — семнадцать тонн в сутки. Правда, нефть там быстро закончилась, мы выцедили оттуда около двухсот тонн, а бурение по соседним точкам ничего не дало. Народ начинал было грустить, но я стоял на своем — "Нефть тут есть", так как помнил о том, что Беларусь уже после распада СССР обеспечивала себя нефтью где-то на четверть, точнее — продавала свою нефть в Германию, а сама перерабатывала российскую, но это уже детали — видимо, нефтеперерабатывающие заводы Беларуси были заточены именно под нашу нефть. Но, так как я не мог этого рассказать нашим геологам, то пытался проговаривать их же аргументы:
— Вы же сами считаете, что нефть собирается над субширотными разломами…?
— Ну да, считаем…
— Разломы найдены?
— Ну… есть пара перспективных на предмет нефтегазовых ловушек зоны поднятия, головные части ступеней, склоны… там нефтесбор должен быть хорошим.
— Так и бурите над ними, увеличьте плотность скважин…
— Ну… хорошо… раз Вы настаиваете…
— Да поймите, нам нужна нефть!
— Так топливо же сейчас делаем из сланцев, из угля, даже из древесины…
— А надо больше, и нефть позволит нам обеспечить увеличение топлива без тех плясок с пиролизом — это ведь сложные штуки, требующие слишком много оборудования и персонала, наращивать выработку топлива довольно сложно, а сидеть на голодном топливном пайке — значит вести войну годами. А немцы ждать не будут, да еще и англосаксы могут переметнуться…
— Ну да… этот мировой капитал…
— Вот-вот. Поэтому Партия и Народ ожидают от вас, геологов, новых свершений. Что-то ведь нашли? Нашли. И еще найдете.
И скоро они нашли нефть в том же Шатилковском районе — в десяти километрах на северо-восток от Шатилок, или, как ранее называли эту деревню и пристань на берегу Березины — Шацилки, расположенной в ста километрах на северо-запад от Гомеля и в сорока на юго-запад от Жлобина. Там как раз проходила Речицко-Шатилковская ступень и находилась Шатилковская депрессия — понижение, впадина земной поверхности, а Березинская зона приразломных поднятий тянулась на сто пятьдесят километров при ширине в три-восемь километра. То есть в прошлом тут явно были нарушения земных недр, а разлом давал наклонные поверхности, под которыми могли скапливаться углеводороды.