Переломы
Шрифт:
Он засучивает левый рукав. Жюли тихонько подходит. Люк проводит пальцем по шрамам.
— Я думал, что эти газеты помогут мне справиться… Но ничего не изменилось.
— Когда вы пытались покончить с собой?
— В самом начале…
— Когда узнали, что Жюстина Дюмец понесет чисто символическое наказание?
— Что вы о ней знаете? — спрашивает Люк.
— А что я должна знать?
Психиатр встает, отходит, наливает себе стакан джина. Жюли еще не знает, что Дюмец была объявлена без вести пропавшей,
— Да, я узнал лицо кататоника. Да, я ничего не сказал и оттягивал тест с ривотрилом. Потому что я не хотел его лечить, он этого не заслуживал. Он убил девочку. Так же, как Жюстина Дюмец убила мою семью. И он избежал наказания.
Он смотрит на свой стакан дикими глазами. По телу Жюли пробегает дрожь, когда она слышит, как жестко звучит его голос.
— Вам следовало поставить на первое место работу, а не чувства. Этот больной заслуживал вашей заботы и помощи, как любой другой.
— Нет! Нет, не заслуживал! Посмотрите, как он улыбается на этих фотографиях!
Жюли садится рядом с ним, кладет руку ему на плечо.
— Люк… Вы же понимаете, что надо обо всем сообщить в полицию? Бюрло где-то прячется, он может быть опасен. И дело не только в этом. Помните пятна на одеяле? Там действительно была кровь, менструальная кровь.
— Что вы такое несете?
— И это кровь одной из ваших пациенток, кровь Алисы Дехане.
Стакан падает из руки Люка. Он, шатаясь, встает. Он вот-вот потеряет сознание.
— Вы… Вы кому-нибудь рассказывали о том, что выяснили?
Жюли смотрит на валяющийся на полу стакан, потом переводит взгляд на лицо психиатра.
— Что происходит, Люк? Что связывает Бюрло и Алису Дехане?
Люк бросается в прихожую.
— Посидите, я сейчас вернусь. Никуда не уходите, хорошо?
Он бежит наверх. Карабкается по лестнице, забирается на чердак, идет в дальний угол. Задыхаясь, приподнимает стекловату, достает какой-то предмет, завернутый в тряпку, разворачивает его. Нож «арденлам рэмбо». Чуть не плача, он прячет его под куртку и возвращается в гостиную.
Жюли, пытаясь согреться, растирает ладони.
— Люк, вы меня пугаете. Что происходит?
Психиатр решительно подходит к ней. Резко хватает ее за руку и тянет в прихожую, потом в гараж.
— Люк!
Она в ужасе стоит перед ним.
— Умоляю, поговорите со мной!
Люк сует руку под куртку. В голове звучат крики. Он видит кроткие, как у лани, глаза Жюстины Дюмец, лежащей на сухих листьях, видит, как под ударом кочерги раскалывается череп Бюрло. До чего еще ему предстоит дойти? Сколько потребуется смертей, чтобы он избавился от своего прошлого?
Он бросается к Жюли, толкает ее к двери гаража и открывает ее.
— Убирайтесь отсюда, Жюли. Немедленно.
— Люк? Но…
— Валите отсюда!
Он орет.
Люк, совершенно убитый, возвращается в гостиную.
Теперь он знает, что правда вот-вот выйдет наружу.
И что у него не хватит смелости, чтобы встретиться с ней лицом к лицу.
49
Александр достает маленький красный шарик. Он разваливается. Скотч отклеился, бумага обесцветилась. Он лижет скотч, пытается восстановить миниатюрную копию мячика своего сына, но ничего не получается.
Он смотрит на дырочку в стене слева, и где-то глубоко в памяти всплывает образ его несчастной соседки. Теперь она свободна. Свобода… Сегодня он в полной мере осознает значение этого слова.
Отныне, когда Александр слышит шаги или скрип двери, он скорчивается в углу и закрывает уши руками.
Ему требуется почти нечеловеческое усилие, чтобы вытянуть перед собой руку, сжать и разжать кулак, размять затекшие мышцы. Болит все тело. Если так пойдет и дальше, скоро он будет ни на что не годен. Он не сможет ни вставать, ни есть, ни даже думать.
Он смотрит на письмо, лежащее между двумя решетками, на этот кусок бумаги, который он не решается порвать из страха перед наказанием.
Александр делает глубокий вдох. Он подпишет.
Но, конечно, не для того, чтобы преподнести им свою смерть на блюдечке. Ни за что!
Сжав губы, человек с обритой головой упирается ладонями в пол, сдвигает ноги и сгибает руки. Отжимается один раз, второй… Падает лицом на землю. Пытается возобновить упражнения, но безуспешно. Он подбирается на четвереньках к остаткам еды и кончиком языка подбирает крохотные кусочки мяса, сохранившиеся на костях. Каждый грамм белка дает еще один шанс. Как крупинка угля в топке.
Ведь это письмо не означает, что жизни пришел конец. Это просто единственный способ выйти из-за решетки. Вырваться отсюда, пока он не разрушился полностью.
Он подползает к письму, разворачивает его и оставляет открытым по ту сторону решетки.
Все, он выкинул белый флаг.
Остается короткая передышка, а потом — конец. Отрезок жизни, за который он попытается тайно восстановить силы.