Перемены к лучшему
Шрифт:
Увидев меня, Пэт широко улыбается: на фоне загорелого лица его зубы жемчужно-белые, как в рекламе зубной пасты. На самом деле он не сильно смахивает на загорелого человека, так как у него такой вид, будто он использовал спрей для загара. Волосы Пэта идеально взлохмачены на манер, который может быть лишь результатом надлежащих трудов, а его джинсы слишком узкие. Рюкзак, который он натянул на плечи, выглядит совершенно новым, и я не перестаю удивляться внешним видом этого парня. А разве горцы не должны выглядеть несколько… грубее? Пэт определенно метросексуал**. Не то,
**Прим.: Метросексуал или «новый мужчина» — составное определение мужчин, которые живут в мегаполисах и являются активными потребителями самой новой косметической продукции, одежды и других модных и экзотических товаров. Он ухожен, как гей, но при этом предпочитает женщин. Метросексуальность связана с целым рядом факторов, среди которых — излишняя тяга к моде, экзотической кухне, мюзиклам и антиквариату.
— Адди!
Моя улыбка становится ещё более натянутой. Если говорить честно, я ненавижу, когда меня называют «Адди». Наверное, потому что никто раньше не использовал моё полное имя… за исключением Коула. Чёрт побери, Коул до сих пор не выходит у меня из головы.
Пэт направляется прямо ко мне и широко разводит руки в стороны, и тут я понимаю, что он хочет обнять меня. А вот это уже странно. Оказавшись в весьма неловкой ситуации, я легонько приобнимаю Пэта и быстренько отступаю от него. Видимо, он просто чересчур дружелюбный. Мы периодически общались и болтали о пустяках, но между нами нет ничего такого, что давало бы право на объятия.
— Или же лучше Леди? — говорит он, когда я отстраняюсь.
— А?
— Так как лучше — Адди или Леди?
«Тьфу! Он что, серьёзно?» Требуется немало усилий, чтобы сохранить улыбку на лице.
— Давайте сойдёмся на «Адди», — думаю, меня вырвет, если он и правда начнёт звать меня «Леди».
— Как дела? — он потирает руки и выглядит слишком уж нетерпеливым.
— У меня всё прекрасно, — я бегло просматриваю турбазу, чтобы увидеть остальных туристов. Как раз сейчас здесь практически пусто. «Сезон закончился», — убеждаю я себя. — Похоже, я пришла слишком рано.
Пэт улыбается мне ещё одной ослепительной улыбкой и, сняв с моих плеч мой рюкзак, вешает его на свой.
— Э-э-э… я сама могу нести его, — «а я абсолютно уверена, что должна принимать участие в этом плане отдыха дикарями?»
— Что за глупости, — отвечает он и кладёт руку мне на плечо, направляя меня. — И ты не пришла слишком рано. Дело в том, что этим вечером нас только двое.
Встав в позу, я пристально разглядываю его.
— Постойте, что вы сейчас сказали?
— Этим вечером нас только двое, — отвечает он и либо подмигивает мне, либо что-что попало ему в глаз. «Боже, надеюсь, что последнее». У меня возникает какое-то странное предчувствие насчёт всего этого.
— Но… мне казалось, что это групповой тур.
— Ох, это так, — уверяет он меня. — К завтрашнему вечеру. А сегодня вечером будем только мы. Ты же говорила, что хочешь очутиться в суровых
— Не уверена, что мне хочется настолько суровых условий, которые предусматривают появление медведей, — говорю я ему взволнованно. — Может, нам стоит подождать остальных…
— Поверь мне, — говорит он и, снова направляя, обнимает меня рукой за плечи. — Тебе там понравится, обещаю.
— Нет, правда…
Пэт останавливается и выглядит крайне шокированным.
— Ты что, боишься оставаться со мной наедине?
— Что? Не говорите глупостей, — я взмахиваю рукой, пытаясь выбросить из головы свои опасения. — Ну, э-э-э… мне кажется, немного. Просто, это так странно, понимаете?
Парень наклоняется ко мне.
— Между нами говоря, я не знаю, сколько остальных туристов прибудет, так что я подумал, что за сегодня и завтра мы пройдёмся по всем самым классным местечкам и махнём назад за ними, чтобы они могли по-детски поприкалываться. Но если чувствуешь себя некомфортно…
— Нет, нет, всё нормально, — отвечаю я, несмотря на всю странность сложившейся ситуации. Я и правда просила его о более суровом отдыхе на природе. Я и правда просила его показать некоторые из здешних мест. Он предлагает мне именно то, о чём я просила.
Мне не стоит воспринимать это настолько извращённо. Пэт постоянно водит группы в походы, во многих из которых полно женщин. Вся эта нервозность — лишь плод моей фантазии.
***
Всё это не просто плод моей фантазии. Пэт — настоящий говнюк.
Всё началось достаточно безобидно, но чем выше мы взбираемся в гору, тем я сильнее убеждаюсь в том, что это была плохая идея. Во-первых, он ушёл с тропы, уверяя меня, что знает «короткий путь».
«Короткий путь», по-видимому, означал — прорываться через деревья и кусты, придерживаясь своего собственного пути, которым бы даже Бигфут не воспользовался.
Пока мы идём, мои ноги искусаны насекомыми и по ним беспощадно хлещут ветки, и я беспокоюсь о сегодняшней ночи. Меня совершенно не интересует Пэт. Скажем так, он мне не нравится, даже чуть-чуть. Пэт неплохой парень, но есть что-то чересчур… жёсткое в его шуточках, что посылает сигнал на мой пас*** насилия.
***Прим.: пас (анг. — dar, Damage assessment routine) — программа анализа сбоев для компьютеров.
— Так, где же это колоссальное место для созерцания звёзд? — спрашиваю я в сотый раз, наблюдая за тем, как солнце исчезает за деревьями. — Вы же говорили, что мы почти пришли?
— Так и есть, — соглашается он и вглядывается в свой ручной компас. — Разве у нас здесь не великолепные пейзажи?
— Великолепные, — соглашаюсь я. И весьма. В начале лета всё полно жизни и пышно… включая мошек. Я прихлопываю одну, что садится мне на руку. Я слышу шелест бумаги и вижу, что Пэт повернулся ко мне спиной. Мне очень любопытно, и я продвигаюсь вперёд, чтобы заглянуть ему через плечо. — Что вы делаете?