Перемены

Эдельвейс Татьяна

– Да, есть такое, – не отрицал тот, – Так я это просто, чтобы… – он сам не знал для чего, – Чтобы познакомиться получше.

– А зачем нам знакомиться лучше? Мы разойдёмся каждый своей дорогой через пару часов, – безрадостно заметила ему дежурная. Мэтьюз не понял из-за чего она погрустнела: из-за упоминания «Бересклета» или из-за того, что придётся разойтись: «Сердишься на меня?» – он не хотел бы оставить дурное впечатление о себе.

– Нет, – честно ответила Инесса.

– Что ж, мне пора идти. Обращайся, если что, –

Мэт положил на стол визитку аэропорта Базы и вернулся в кабину. Дежурная взяла её и увидела на обратной стороне ещё один номер телефона, написанный ручкой.

Первое время, Мэтьюз сидел на своём месте тихо и, по-видимому, был занят не делом, потому что вскоре не удержался и сказал: «О, нет… Как обидно». Это могло означать что угодно, но к радости его товарищей, Мэт просто пытался отвлечься от одолевшей его тревоги: «Я сейчас случайно узнал, что по чейнскому телеканалу сегодня будет фильм, который я давно хотел посмотреть, но мы на него не успеем».

– И не проси меня прибавить ходу, – сразу отрезал Крайн.

– Я не прошу.

– В салоне есть телевизор, – участливо напомнил Ллойд.

– Да, но Мэтьюз должен работать, а не фильмы смотреть, – не хотел отпускать штурмана снова командир.

– Что так, то так, – не спорил с ним помощник.

– Обидно. Почему пилотов двое, а штурман один? Один из вас точно убежал бы к телевизору, если б захотел, – выразил своё недовольство Мэтьюз.

– А может, я его не отпустил бы, – возразил Крайн.

– Как же! Значит, сам пошёл бы.

– Мэтьюз, я вижу, что ты огорчён, но нам скоро будет не до телевизора… Ты уверен, что мы на него не успеваем? – при всей своей категоричности, поинтересовался всё-таки Крайн.

– Тык в притык, да ещё контроль в аэропорту.

– А оно действительно стоит того, чтобы его смотреть?

– Оно успокаивает мои нервы.

– Так купил бы и смотрел.

– Купил, ага. Его не продают.

– Ну, записал бы.

– Когда я дома – не на что записывать. Когда есть на что записывать, я – не дома.

– …Я не понял…

– Чего тут понимать? Хочу посмотреть и всё! – штурман хотел посмотреть что-нибудь занятное. Так он делал довольно часто, чтобы забыть всё то неприятное, что успевало произойти за день. Казалось бы, сегодня не приключилось ничего плохого, что стоило бы отодвинуть на задний план фильмом, однако, Мэт чувствовал, что он ему нужен.

– Какой капризный, – усмехнулся Крайн.

– Я капризный?! – не понравилась его оценка Мэтьюзу, – Могу показать, как на самом деле выглядит капризный: сейчас упаду на пол и закачу истерику.

– Я знаю, что ты это можешь. Упадёшь – я попрошу Инессу вколоть тебе успокоительное, – в шутку пригрозил командир.

– На борту нет успокоительных уколов.

– Проверял?

Мэтьюз замолчал, не зная, есть уколы или нет. В любом случае, он не хотел, чтобы Крайн рассказал Инессе о его причудах.

– Не

нервничай. Если и пропустишь, то только первые минут пятнадцать. Ещё куча рекламы будет. Поспеешь как раз к самому интересному, – успокоил его Крайн.

– А в нашей комнате точно есть телевизор? – уточнил Мэт.

– Должен быть, это же Чейн.

– Постойте, – вмешался Ллойд, – Значит, мне придётся это кино не смотреть, так слушать? Что за фильм-то?

– «Воздушные умники».

– Да уж, звучит многообещающе, – не обрадовался помощник.

– Отличное кино. Там бортпроводник давал лётчикам советы, как лететь надо, а если не слушались, бил подносом. Одному даже рубильник выкрутил, – рассказал о сюжете Мэтьюз.

– По-моему, этот фильм – отображение твоих скрытых желаний, – усмехнулся командир.

– Дурость какая. Мэт, ты работаешь на самолёте и смотришь всякий бред про них?! Зачем?! – поразился Ллойд. Штурман пожал плечами: «Так вот потому и смотрю, что бред. Там всё несерьёзно… В эфире полно посторонних разговоров, – переключился он на работу, – Мне это не нравится. Я не хочу слушать про промтовары. Ну, нельзя же ещё и сюда рекламу совать… Не засоряйте эфир! – потребовал Мэтьюз, – Да, это я про товары говорю!.. А-а, это не реклама», – он прервал связь.

– И что это, если не реклама? – поинтересовался Крайн.

– Какой-то борт докладывает о грузе.

– А что там ещё интересного слышно?

– Может, ты сам послушаешь? Не хочешь?

– Нет. Там постоянно говорят одно и то же, – отказался командир. Ему ли было не знать, что говорят по рации. Поэтому, по возможности, за всеми переговорами вместо него следил Мэтьюз.

– Ну, и напрасно, идёт очень интересная передача.

– Ты опять?!

– Шутка же! Сам шуток не понимает, а ещё считает себя шутником.

– На какой частоте? – хотел проверить Крайн.

– Да я, правда, пошутил, – уверял его штурман.

– Придётся самому за сообщениями следить, – командир переключил рацию на себя.

– Ладно. Пусть теперь шумит в твоих ушах, – Мэтьюз снял наушники и расслабился, – Я раньше, до того, как стать радистом, слушая рацию, никак не мог понять, что там говорят. Какое-то буханье, кряканье, рюханье. А теперь то ли понимать научился, то ли рации лучше стали, – он посмотрел на монитор на панели приборов Крайна, – Эти белые точки – самолёты?

– Ага…

– По-моему, они нас атакуют…

– Нет.

– Они же по всему периметру…

– Ага… Посмотри лучше на горизонт, – посоветовал командир. Штурман встал между кресел, а Ллойд сказал: «Крайн, я не успею. Слишком быстро».

– Что ты не успеешь? – уточнил Мэтьюз. Помощник, ничего не отвечая, стал следить за тёмной точкой на горизонте.

– Самолёт? Лева бери, лева! – всполошился Мэт, – Чего застыли?!

Навстречу, поверху, пронёсся самолёт. Штурман так и обомлел.