Перемены
Шрифт:
Она очень удобно устроилась здесь. Когда миссис Галлам строила этот дом, она пообещала Хильде выделить несколько комнат, в которых она теперь обитала. Миссис Галлам была прекрасной женщиной; экономка всегда говорила это и готова твердить без устали, и она прямо заявила об этом Мел, перед тем как внести обед. Мел заметила, как потускнели глаза у Пам, когда Хильда упомянула имя матери. Они все до сих пор были привязаны к Анне, как будто ждали, что она вернется домой. Мел хотелось сказать им, что ее уже не воскресить, они должны продолжать жить, каждый из них своей жизнью. Казалось, мальчики лучше смирились
— Прекратите вашу перепалку. У нас гостья. И даже не одна.
Он сердито посмотрел на Пам, а затем перевел взгляд на оставшихся друзей Марка, которые тихо сидели поблизости, переговариваясь и подсушивая волосы. Но Пам, казалось, возмущало присутствие в доме посторонних. Она решила проблему с Мел, почти полностью не обращая на нее внимания с тех пор, как появилась у бассейна, лишь изредка украдкой бросая на нее взгляды, в основном когда Питер разговаривал с ней. Казалось, ей хотелось удостовериться, что между ними нет ничего особенного, но что-то в глубине души подсказывало ей, что тут кроется угроза.
— Разве не так, Пам? — Питер говорил о ее школе, но она так пристально уставилась на Мел, что не слышала, о чем он рассказывал. — Я сказал, что в твоей школе прекрасная спортивная подготовка и что в прошлом году ты дважды победила на соревнованиях по легкой атлетике. А еще им разрешили посещать легендарную школу верховой езды. — Опять же, как это отличалось от школы, в которой учились ее дочки; их школа была чисто городской. Образ жизни в Лос-Анджелесе был ближе к природе, чем у них в Нью-Йорке.
— Тебе нравится твоя школа, Пам? — мягко спросила Мел.
— Мне нравятся мои подруги.
При этих словах Марк закатил глаза, показывая свое неодобрение, и Пам тотчас попалась на удочку.
— Что ты хочешь сказать?
— Только то, что ты слоняешься с кучкой глупых неврастеничек, страдающих анорексией.
— Черт тебя подери, я не страдаю отсутствием аппетита! — Она вскочила, голос ее задрожал, и у Питера появился усталый вид.
— Прекратите, вы оба! — Затем он обратился к Марку:
— Ты жесток.
Марк покорно кивнул.
— Прошу прощения. — Он знал, что на это слово теперь наложено табу, но еще не убедился окончательно, что она излечилась от этой болезни. Сестра казалась ему худой, что бы там ни говорили она или отец. Он с извиняющимся видом посмотрел на Мел и пошел к своим друзьям, а Пам вернулась в дом; за ней последовал Мэтью в поисках чего-нибудь съестного.
Питер долго сидел молча, глядя на бассейн, а затем перевел взгляд на Мел.
— Как я понимаю, не совсем мирная домашняя сцена. — Поведение детей расстроило его. — Прошу прощения, Мел.
— Не надо извиняться. С моими тоже не всегда все гладко. — Хотя она не могла припомнить, когда ее двойняшки ссорились в последний раз, но эта
Питер со вздохом откинул голову на спинку кресла, глядя на бассейн.
— Надеюсь, в конце концов, все встанет на свои места. На следующий год Марк уедет учиться в университет. — Но проблема заключается не в Марке, а в Пам, и они оба понимали это. А она еще долго никуда не уедет. Питер снова посмотрел на Мел. — Пам тяжелее всех перенесла смерть матери.
Это сразу же бросалось в глаза, но Питер тоже до сих пор переживал. Мел чувствовала, что он нуждается в женщине, которая заменила бы ему Анну и разделила бы с ним эту тяжесть. Это было необходимо не только ему самому, но и его детям. Тяжело видеть его таким одиноким. Он был интеллигентным и привлекательным, способным и сильным, и он мог многое предложить женщине. И, сидя рядом с ним. Мел улыбнулась про себя, подумав о Ракель и дочках. Ей так и слышалось, как они спрашивают: «А что ты думаешь, мам?.. А он привлекательный?.. Почему ты никуда не ходила с ним?..» — «А он не предлагал». И внезапно ее заинтересовало, пошла бы она на свидание с Питером, если бы представилась такая возможность?
Питер был совсем не похож на знакомых ей мужчин.
Ей нравилась его открытость, его мужественность, они были достойной парой друг другу. Это могло бы испугать ее, если бы она не уезжала на следующий день.
— О чем вы только что задумались? — Его голос прозвучал мягко в свете угасающего дня, и она с улыбкой прогнала свои мысли.
— Ни о чем особенном. — Совсем ни к чему было рассказывать ему о мужчинах в ее жизни или о том, что она о нем думала. Находясь рядом с ним, у нее создавалось впечатление, что она знала его лучше, чем это было на самом деле. Он казался легкоранимым, и это нравилось Мелани. Несмотря на успешную карьеру и положение, которое Питер занимал в обществе, он оставался глубоко человечным, а теперь, когда она увидела его в домашней обстановке, она оценила его еще больше.
— Вы только что витали где-то очень далеко.
— Я задумалась о Нью-Йорке… о моей работе… о дочках…
— Должно быть, тяжело уезжать от них в командировки.
— Иногда да. Но они понимают. Сейчас девочки уже привыкли к этому. А пока меня нет, за ними присматривает Ракель.
— А какая она?
Мелани с усмешкой повернулась к нему.
— Она совсем не похожа на миссис Хан. По правде говоря, я как раз думала о том, насколько разная у нас жизнь, по крайней мере внешне.
— В каком смысле?
— Например, наши дома. Ваш более парадный, чем мой. — Мел засмеялась. — Наверное, мой дом похож на своего рода курятник. Он — типично женский.
А Ракель выглядит так, словно ее никогда не учили причесываться, платье у нее всегда застегнуто не правильно, и она очень словоохотлива. Но мы любим ее, и она прекрасно ладит с девочками. — Мел улыбнулась своему описанию Ракели.
— А какой у вас дом?
— Светлый, веселый и маленький, как раз для меня и для девочек. Я приобрела его несколько лет назад, и в то время я до смерти боялась этой покупки, но потом была рада, что решилась купить его. — Он кивнул, думая об ответственности, которую она взяла на себя. Это восхищало его в ней, как и многое другое. Мел снова улыбнулась ему: