Перемены
Шрифт:
— А как вы думаете? — Мел не знала, какого ответа ждет от него. Она не была готова выслушать признание в любви, но и он не был готов к этому. Пока такая опасность не угрожала ей.
— Мне кажется, я безумно влюблен в вас, Мел, как вы выражаетесь.
Они оба засмеялись, и Мел снова почувствовала себя маленькой, что случалось каждый раз, когда он говорил с ней, хотя сам был всего на девять лет старше ее.
— Кстати, как там ваши девочки?
— Прекрасно. А ваша труппа?
— Справляются. Мэтью вчера вечером жаловался, что совсем не видит меня. Мы собираемся отправиться на рыбалку
— А что вы собираетесь делать?
— Тройное шунтирование, но тут не должно возникнуть никаких осложнений. — При этом он взглянул на часы в маленькой комнате, из которой звонил. — По правде говоря, мне пора возвращаться и готовиться к этой операции. Но я буду думать о вас, Мел.
— Лучше не стоит. Думайте о пациенте. — Но она улыбнулась. — Возможно, мне пора заканчивать выпуски новостей словами: «Спокойной ночи, Питер, где бы вы ни были».
— Вы знаете, где я. — Его голос стал таким нежным, что ей страшно захотелось быть рядом с ним.
— Да. За три тысячи миль от Нью-Йорка. — Она опечалилась.
— Почему бы вам не приехать на выходные?
— Вы сошли с ума? Я только что вернулась домой. — Но его предложение, каким бы нереальным оно ни было, пришлось ей по душе.
— Вы здесь работали. Возьмите небольшой отпуск и приезжайте в гости.
— Вот так просто? — изумилась она.
— Конечно. А почему бы и нет?
Мел еще не была готова к такому решительному шагу.
— Может, это удивит вас, доктор Галлам, но у меня здесь своя жизнь и двое детей.
— Но вы ведь каждый год берете отпуск и уезжаете на июль и август. Вы сами сказали мне об этом. Везете девочек в Диснейленд или еще куда-то.
— Почему бы вам не приехать к нам в гости в Мартас-Винъярд?
Они поддразнивали друг друга, и это доставляло им удовольствие.
— Но прежде всего, мой друг, я должен сделать тройное шунтирование. Конец раунда.
— Желаю удачи. И спасибо за звонок.
— Я позвоню попозже, Мел. Вы будете вечером дома?
— Буду между двумя выпусками новостей.
— Я непременно позвоню вам.
Он выполнил свое обещание. Мел только что отужинала с двойняшками, а Питер как раз вернулся домой. Его звонок взволновал ее, и она не могла успокоиться до отъезда на студию, где ей предстояло вести одиннадцатичасовой выпуск новостей. Мел убеждала себя, что это — безумие. Она заставила себя сосредоточиться на новостях, но когда вышла из эфира и встретилась с Грантом возле его кабинета, то выглядела совершенно рассеянной.
— Привет, Мел. Что-нибудь случилось?
Его передача выходила в эфир через пятнадцать минут, и у них почти не оставалось времени поговорить.
— Нет. А что?
— Просто у тебя странный вид. С тобой вое в порядке?
— Конечно. — Ему показалось, что ее мысли витают где-то далеко от студии.
И вдруг он все понял. Однажды он уже видел у нее такое выражение глаз. Он задумался, кто бы это мог быть, но не представлял себе ни этого человека, ни когда она успела увлечься им. И где? В Нью-Йорке или в Лос-Анджелесе? Его это заинтересовало. Мел выглядела отрешенной от мира.
— Поезжай домой и выспись, малыш. Ты до сих пор не в себе.
— Кажется,
Девочки уже спали, а Ракель взяла на несколько дней отпуск. Мел прилегла на диване в гостиной. Она вспомнила о предложении Питера приехать в Лос-Анджелес, но это было бы безумием. Через несколько недель они отправятся в Мартас-Винъярд. Может быть, тогда ей удастся привести мысли в порядок, как ей это удавалось каждый год. Мел надеялась, что у моря под солнцем она расслабится и все встанет на свои места.
Глава 17
— Вы готовы? — крикнула Мел, стоя внизу в холле и в последний раз оглядывая все кругом. Она закрывала дом в Нью-Йорке на лето. Два больших чемодана уже ждали в холле вместе с тремя теннисными ракетками, двумя большими соломенными шляпами девочек и небольшим зеленым чемоданом Ракели.
Экономка каждый год на шесть недель уезжала с ними, а затем продолжала отпуск в Нью-Йорке до их возвращения.
— Поехали, ребята! Нам надо через полчаса быть в аэропорту.
Вчера она попрощалась со всеми в конце выпуска новостей, а потом они пошли с Грантом отметить ее отпуск. Они по-прежнему оставались друзьями, но он видел, что она все еще смущена и нервничает, а в последнее время выглядит уставшей. Она много работала на студии, закончила репортаж об операциях на сердце, сделала до отъезда еще два крупных репортажа и несколько набросков, чтобы они могли использовать их в течение лета. Грант подозревал, что состояние Мел связано с чувством, которое захватило ее, хотя до сих пор она ничего ему так и не рассказала. Питер продолжал звонить ей ежедневно, но Мелани не представляла, что из этого может получиться, да и получится ли что-нибудь вообще. А в последнее время она заволновалась даже из-за своего контракта, который предстояло возобновить в октябре. На телестудии произошло множество перемен, поговаривали о новом владельце, и одному Богу известно, что это сулит всем сотрудникам. Но Грант при встрече заверил Мел, что ей абсолютно не о чем волноваться, да и Питер говорил то же самое, когда она поделилась с ним своим беспокойством. Тем не менее она продолжала думать об этом, но теперь можно забыть обо всем на два месяца. Она не станет думать о работе и даже о Питере и Гранте. Она будет только отдыхать со своими дочками. Наконец девочки стремглав сбежали по ступенькам, неся в руках отобранные игры, книги и сумки. Валерия несла в руках огромного надувного медведя.
— Вал… ради Бога…
— Мамочка, я должна его взять. Джош подарил мне этого медведя на прошлой неделе, а у него родители в Чаппаквиддике; он будет навещать нас, и если я не…
— Ладно, ладно. Только сложи весь этот хлам, пожалуйста, и поторопись в такси, а то мы никогда не доберемся до аэропорта.
Путешествовать с дочерьми всегда было трудно, но интересно. Водителю такси удалось запихнуть почти все вещи в багажник, и наконец они тронулись в путь. Мел с девочками разместилась сзади, при этом Вал держала огромного медведя, а Ракель села на переднее сиденье со шляпами и теннисными ракетками.