Перемены

Стил Даниэла

— Потому что я хочу, чтобы ты убрала дом я подстригла газон, глупая. Как ты думаешь, почему? Потому что я тоже скучаю по тебе. — А затем у него мелькнула мысль:

— Почему бы тебе не остаться там еще несколько дней, я приеду за тобой.

Лицо Мел вдруг озарилось улыбкой.

— Чудесная мысль, любимый.

Она впервые за долгое время так назвала его, и он просиял.

— Я очень люблю тебя, Мел. И я отвратительно вел себя.

— Вовсе нет. Мы оба были не правы.

Он не мог не согласиться с этим.

— А

что ты предполагаешь сделать с домом? Ты по-прежнему хочешь купить другой? — Питер много думал об этом за последние дни, ему не хотелось отказываться от любимого дома, но если это имело для нее такое большое значение, да к тому же в нем действительно было мало места для двойняшек. Девочки, правда, могут поменяться комнатами с Пам, но Питер знал, что дочь возмутится. — Что ты об этом думаешь?

— Я считаю, мы могли бы на некоторое время остаться там и дать всем успокоиться, прежде чем идти на какие-нибудь еще перемены, это касается и миссис Хан.

Питер обрадовался ее словам и подумал, что она права. Сейчас им всем необходимо успокоиться.

— Ты действительно хочешь приехать сюда?

— Да. У меня такое чувство, что мы долгие годы не оставались одни. Мы даже свой медовый месяц провели вместе с детьми.

Мел засмеялась:

— А чья это была идея?

— Ладно моя вина., но давай сейчас устроим себе романтический уик-энд.

— Я постараюсь сделать все, от меня зависящее.

Смотри не сглазь.

Питер позвонил ей на следующий день Он договорился с двумя хирургами из своей бригады подменить его на выходные. Он так настойчиво их упрашивал, что они оба согласились.

— Я приеду через два дня.

— Хорошо. — Ей требовалось это время, чтобы решить для самой себя, делать аборт или нет. — Кстати, как дети?

— Нормально. И они уже поняли, как виноваты перед тобой. — И он тоже. Ему не терпелось увидеть ее. Это напомнило ему те времена, когда она жила в Нью-Йорке, только теперь он знал, чего ему не хватает. И он сказал об этом Мел. — Мне так недостает тебя. Мел, ты даже не представляешь. Для него эта неделя была ужасной. Умерла Ирис Ли, но он не стал говорить об этом Мел. Сейчас у них хватало собственных проблем. Теперь он больше беспокоился о ней, чем о своих пациентах.

А на следующий день она отправилась на длительную прогулку в Мюа-Вудс. Ей на память вновь и вновь приходили собственные слова, сказанные ею Вал…

«Я не знаю, смогла бы я сделать то, на что решилась ты…» Это не было осуждением, как могла тогда подумать Вал. В том, чтобы избавиться от ребенка в ее возрасте, когда она замужем за любимым человеком и у них много денег, было нечто другое. Для подобного шага не было причин и оправданий, и, возможно, Мел никогда не смогла бы себе простить этого.

«Хочу ли я дать жизнь ребенку?» — спрашивала она себя и не находила ответа. Какая отвратительная роскошь распоряжаться жизнью существа, если у тебя просто нет настроения, если

ребенок помешает твоей работе, если остальные дети против., ну вот, снова они… эти всемогущие другие ее жизни, муж, дети. что она должна им? А что она должна себе? И внезапно в лесу раздался ее собственный голос:

— Я хочу этого ребенка.

Она была так поражена, что огляделась вокруг, как бы желая увидеть, кто произнес их, но она знала, что сама сказала это. У нее как будто камень свалился с сердца, и она улыбнулась. Мел посмотрела на часы.

Пора было обедать. Ей следовало позаботиться о малыше, если она собирается родить его…

"Я хочу этого ребенка.

Слова прозвучали так решительно и уверенно, что она твердо поверила в это, возвращаясь к своей машине.

Глава 31

Мел с волнением ждала Питера в аэропорту, совсем как год назад. Как будто все началось сначала.

Он третьим вышел из самолета, и она бросилась к нему в объятия. Неделя показалась ей бесконечной.

— О, Мел… — Слезы навернулись ему на глаза, и он не мог произнести ни слова, прижимаясь к ней.

Сейчас его не волновало даже то, что она сделает с ребенком. Он хотел ее и только ее…

— Боже, как я соскучилась по тебе.

Но, когда она оторвалась от него, он увидел, что она выглядит лучше, чем в последние месяцы. Она отдохнула и успокоилась, исчезла даже складка между бровями.

— Ты чудесно выглядишь, Мел.

— Ты тоже. — А затем она взглянула вниз на «молнию» своих брюк, которая теперь еле застегивалась и готова была лопнуть. — Я немного растолстела.

Он не знал, что сказать, и она улыбнулась ему:

— Я решила, что… — Слова неожиданно прозвучали для нее странно. Кто она такая, чтобы решать.

Она когда-то давно сказала ему об этом. Это решает Бог, а не он и не она. — У нас будет ребенок.

— Да? — Ему хотелось удостовериться, что он правильно понял ее.

— Да, — сияя, ответила она.

— Ты уверена?

— Да.

— Ради меня? — Он не хотел, чтобы она сделала это ради него. Она должна сама хотеть, но об этом трудно было даже мечтать, учитывая, что дома ее ждали пятеро детей и работа на студии.

— Ради меня самой, ради тебя, ради нас… ради нас всех… — Она покраснела, и он взял ее за руку. — Но в основном ради меня самой. — Она рассказала ему, что произошло, когда она гуляла в лесу, и у него на глаза снова навернулись слезы.

— О, Мел.

— Я люблю тебя. — Она больше ничего не могла сказать, и они, взявшись за руки, вышли из аэропорта и, как никогда, чудесно провели выходные.

Они выехали из Сан-Франциско в воскресенье днем и, выбрав более короткий маршрут, к десяти вечера добрались до дома. У Мел было ощущение, что она отсутствовала целую вечность. Она с минуту постояла перед входом, но Питер взял ее за руку и повел в дом.