Переписка
Шрифт:
В его появлении на свет (случилось оно неожиданно — врачи неправильно произвели расчет) принимала участие чуть ли не вся женская половина местной русской колонии. Очень горячо отозвались на его рождение многие и многие, от кого никак не мог бы ждать участия. Из Берлина, Парижа, Праги наприсылали целую кучу детских вещей. Прием ему оказанный, пока что, оправдывает дату и день его рождения.
Но… есть и «но». Жизнь наша, конечно, стала заметно труднее. Все же легче того, что я ожидал. Мальчик тихий и без дела не беспокоит.
Лиленька — твоя жизнь и твое здоровье меня огорчают. Молодец, что принялась лечиться. Немного пугает меня восемь лекарств, принимаемых тобою ежедневно. Ежели каждое из них принимать три раза в сутки (а врачи любят мистическое число 3),
301
В Sciez на Женевском озере семья Эфрон собиралась вместе в последний раз летом 1908 г.
Твоя жизнь на два червонца — печальное чудо. Выдумываю — чем бы тебе помочь. Напиши мне, что можно выслать тебе по почте и в каком количестве без таможенного обложения. Ответь сейчас же — открыткой (знаю, что на письмо тебе требуется 2–3 месяца) — Вышлю. Моя фирма предлагает тебе след<ующие> продукты: какао, кофе, шоколод, загран<ичные> патентов<анные> лекарства, сгущ<еное> молоко, рыбий жир (если не боишься самоедства — жир из лососины), пиксафон, парфюмерию, ментол от мигреней и пр<очее> и пр<очее> (см<отри> пр<ейс>курант Келера за 1914). Ежели переведу деньги, это будут гроши. Как человек с явно выраженн<ой> коммерческой жилкой ты должна знать, что выгоднее всего реализовать капитал в товары. Наша фирма немедленно и аккуратно Ваш заказ выполнит. То же, конечно, адресуется и Вере с племянником. Предчувствую, что в своем заказе ты не позабудешь и твой излюбленный папифакс.
Жду незамедлительного вашего ответа.
— Верочка, должен тебя разочаровать — я не поседел. Нютя меня запрашивает о том же. Оказывается какая-то дама — ленинградка (!), написала Н<юте>, что видела меня седым, как лунь. Здесь либо — дальтонизм, либо она приняла президента Масарика (76 лет) за меня. Правда на моих висках появились «благородные серебрян<ые> нити», но до луня еще очень и очень далеко. Думаю, что лет тридцать — не менее.
Простите за легкомысленное письмо. Я сижу в читальне, в окно ломится солнце, от него и мое легкомыслие.
Но следом пишу серьезное. А это пока, привет.
Целую нежно вас обеих и Кота. [302]
Привет всем, всем, всем. Особые Максу с женой и Юлии. [303]
Ваш СЭ
ВОЛОШИНУ М. А
4/XI <19>11 г
Милый Макс!
В январе мы с Мариной венчаемся. Приезжай к этому времени непременно в Москву. Нам очень хочется, чтобы ты присутствовал на свадьбе.
302
Домашнее имя K. M. Эфрона — сына В. Я. Эфрон и М. С. Фельдштейна.
303
Ю. Л. Оболенская.
— Вчера Марина с Асей читали стихи в Эстетике. Их вызывали на бис. Из всех восемнадцати поэтов, читавших свои стихотворения, они пользовались наибольшим успехом. В «Эстетике» жалели о твоем отсутствии. Милый Макс, приезжай!
Твой Сережа
Москва
Девочка на обороте напоминает мне медведевых деток, а розы в ее руке — Бальмонта и тебя.
Сегодня к Пра заходил Мих. Серг. [304] Пра его не приняла
304
М. С. Лямин.
Жму твою руку.
<1 марта 1912 г.>
<Москву> [305]
Милый Макс!
Посылаю тебе Воробьев<ы> горы, от которых мы уже отделены 500 верстами. Сейчас проехали Оршу. Пока за окнами только снег. Привет обоих Сережа
1 апреля <19>12 г. <Палермо> [306]
305
29 февраля 1912 г. М. И. Цветаева и С. Я. Эфрон отправились в заграничное путешествие по Франции, Италии и Германии. Согласно признанию Цветаевой в очерке «Живое о живом», свое свадебное путешествие она распланировала в соответствии с маршрутом свадебного путешествия A. A. Тургеневой и А. Белого в 1909 г.
Написано на обороте открытки с репродукцией картины К. Юона «Воробьевы горы, май».
306
Написано на открытке с видом Везувия: «Vesuvio in eruzione» («Извержение Везувия»).
Милый Макс,
Сицилия во многом напоминает Коктебель. Те же горы, та же полынь с ее горьким запахом. Флора почти тропическая: пальмы, кактусы, апельсинные и лимонные рощи. Много развалин испанских и генуезских замков. Есть развалины и более древние. Вообще же здесь прекрасно. Жму твою руку.
Сережа
Поздравляю тебя с днем мистификаций!
Проездом мы видали разрушенную Мессину. [307]
307
Мессина — город на северо-восточном побережье Сицилии, разрушенный 2 января 1909 г. сильным землетрясением, во время которого погибли 200 тысяч человек.
Ст<арый> Крым <15> Сент<ября> <19>19 г
Дорогой Макс,
— В Бусалаке [308] не все благополучно и т. к. в этом замешана Майя [309] и отчасти по моей вине — я счел за лучшее написать тебе, чтобы ко времени возвращения Майи в Коктебель — ты не действовал и не говорил бы с нею вслепую.
Но в начале письма обращаюсь к тебе с просьбой — ни в коем случае не говорить ей о том, что я тебе написал. Это только запутает дело. И не бросай это письмо на виду.
308
имение И. В. Зелинского под Старым Крымом
309
М. П. Кудашева
Теперь слушай. — Случилось то, что и должно было случиться. Майя потеряла голову от Панича. [310]
Сейчас в Бусалаке творится такая неразбериха, такое кошмарное безумие, к<отор>ое, по-моему, может кончиться очень печально для некоторых из действующих лиц.
Первым пострадавшим лицом явился я. Из Эсен-Эли я отправился позавчера пешком к Асе и увидев, что там происходит — предложил Майе спасаться бегством сначала в Эсен-Эли, а затем в Коктебель. Майя согласилась. — Все было приготовлено — до лошадей включительно — и вдруг случилось нечто неожиданное. На меня все стали смотреть, как на злодея из мелодрамы, что кончилось финальным для меня выступлением Аси по моему адресу.
310
В. И. Зелинская (домашнее прозвище Панич).