Переплавка
Шрифт:
— А станция это вообще чья? Русская или европейская?
— Паритетная, — ответил Паоло.
— Пари… что? Это как?
— Совместная, — пояснил Валерка.
— А главный кто?
— А нет главных. Станция построена Россией, но специально под совместную эксплуатацию. Есть два вице-управляющих от каждой из сторон, принимающих все важные решения совместно. Есть договор, какую компенсацию Российская Конфедерация должна заплатить Западно-Европейской, если вынуждает разорвать договор и свернуть исследование.
— Ну и зачем такие
— Да затем, чтобы исследовать космос.
— А что, русские сами не могут? Без чужой помощи.
— Могут, — кивнул Валерка. — Вот только результаты будут намного скромнее. Чем больше сильных и квалифицированных специалистов удается собрать в единый коллектив, тем больше шансов добиться действительно серьёзного прорыва. А таких специалистов очень немного.
— Даже на экипаж одной станции не хватает… — в тон ему продолжил Серёжка.
— На одну-то хватает. И даже не на одну. Только вспомни, как наша с Паоло называется: «Плутон-16». То есть, шестнадцатая станция по счету. А всего их восемнадцать. И это только у системы Плутон-Харон. А вокруг других планет… У Урана двадцать две, у Сатурна тридцать четыре. Про Юпитер я молчу, там надо ещё станции на орбитах спутников считать.
— И все приносят пользу? — недоверчиво спросил пионер.
— Ещё какую, — заверил Никита.
— Вот на всех них набрать экипажи в одиночку не получится. И потом ещё имей ввиду, наука — удовольствие дорогое. Многие исследования в одиночку не потянуть.
— Ну, не знаю… Может быть. Но всё равно, неправильно это, когда одновременно и войну ведут и совместные исследования. Надо что-то одно.
— Понимаешь, это не совсем война, — попытался объяснить Валерка.
— Как это? — изумился Серёжка.
— Что-то вроде пограничных конфликтов. Понимаешь, Марс пока что толком не поделен. Нет четких границ.
— А что, трудно поделить?
— Думаешь легко?
— Да чего тут думать? Карта есть? Провести по ней границы и всё.
— Действительно всё, — хмыкнул Валерка. — Полный улёт.
Никита же просто рассмеялся.
Сережке такая оценка его идеи явно не понравилась.
— Ничего смешного. Если что не так, то объясни.
— Совсем не так. Понимаешь, ценность Марса сейчас и в обозримом будущем не в территориях, а в полезных ископаемых. Если ты будешь делить по карте, то есть по площади, то очень легко может получиться так, что себе возьмешь бедные земли, а другим отдашь богатые. Хотя территории одинаковые.
— Это как медведь с крестьянином репу делили, — хитро добавил Никита. — Крестьянин ему сказал: "Бери себе вершки, а мне оставь корешки". Вот и вышло, что вроде поровну поделили, а на самом деле один в шоколаде, а другой в накладе.
— Так ты ж про это ничего не сказал, — недовольно пробурчал Серёжка.
— Не успел. Ты как заявил, что это просто… Дипломатия — сложнейшая профессия. Знаешь какой суровый отбор в МИМО?
— Куда?
— В МИМО. Московский
— А кто такие эти дипломаты? — с неподдельным интересом спросил Серёжка.
— Ты чего дразнишься? — не выдержал Никита. — Над тобой не посмейся, а сам…
— Он не смеется, — вступился за пионера Стригалёв. — Видите ли, дипломатов у нас в Русской Империи нет.
— Как это — нет? — изумился невозмутимый Паоло.
— Совсем нет. И уже довольно давно.
— А кто же общается с этими… братьями по разуму? С англо-саксами наконец? Или у Империи нет внешней политики?
— Внешняя политика у Империи очень даже есть. А вот дипломатов — нет. За ненадобностью. Считается, что общаться с иномирянами или англо-саксами может любой чиновник, которому это нужно.
— И принимать решения от имени страны? — не поверил Валерка.
— Конечно. Считается, что они достаточно компетентны.
— Почему это «считается». Они просто компетентны, — в который раз выступил на защиту своей страны Серёжка.
— Ты свою компетентность уже только что показал, — безжалостно констатировал Никита.
Серёжка возмущенно фыркнул, но крыть было нечем. Часть позиций пришлось сдать без боя:
— Ну ладно, я ошибся. Но они-то — не я. Вот Игорь бы знал как поступить.
— Откуда ему знать? — возразил Никита. — Кто его этому учил?
— В Лицее…
— Ну да. Дипломатов нет, а дипломатии учат? Если нет профессии, то к ней никого и не готовят. Вот когда-то давно были эти… мастера пушки отливать. Ну те, которые ещё ядрами стреляли. Знаешь, как мастера себе смену готовили?
— Да уж догадываюсь…
— Ну вот. А сейчас у нас этому никого не обучают. Потому что пушек не льют. Нет такой профессии.
— Ха… Но ведь литейное производство у вас есть?
— Есть.
— Ну и что, хочешь сказать, что опытный литейщик такую пушку отлить не сможет? — Серёжка посмотрел на товарища с явным превосходством: съел, мол? Знай наших, голыми руками не возьмёшь. Но его радость оказалась преждевременной.
— Какую-то пушку современный литейщик, конечно, отлить сумеет, — рассудил Валерка. — Вот только подумай, если действительно вдруг станут нужны такие пушки, то ведь не какие-то, а хорошие. Желательно лучшие. Верно?
— Конечно верно, — согласился пионер.
— А вот с этим будут проблемы. Потому что пушечных дел мастера всю свою жизнь клали на совершенствование в ремесле. И наивно думать превзойти их только за счет общих знаний. Так не выходит. Профессией надо заниматься серьезно. Если, конечно, хочешь стать настоящим специалистом, а не только им называться.
— У нас люди имеют по нескольку профессий сразу, — не сдавался Серёжка.
— Прямо так все? — в своей излюбленной манере спросил Никита.
— Нет, — вынужден был признаться пионер. — Обычно это выпускники Императорских Лицеев.