Переполох в Бате
Шрифт:
Фанни вскочила с софы, когда дверь за Лайбстером закрылась, и быстро пошла к майору, восклицая:
— О, Гектор, как я рада, что вы пришли! Я безумно встревожена…
— Дорогая моя, чем? — спросил он, схватив протянутые руки. — Фанни, вы вся дрожите! Дорогая моя…
Она резко вздохнула, освободила руки и бросила на него умоляющий взгляд:
— Гектор! Нет! Вы не должны! Мне не нужно было так поступать! О, любовь моя, вспомните!..
Майор подошел к окну и стал спокойно смотреть в парк:
— Извините, что вас так напугало
Фанни шмыгнула носом и произнесла хрипловато:
— Серена. Она просто потеряла рассудок.
Майор повернул к ней голову:
— Боже Праведный, что она сделала? Где она?
— Это меня и тревожит, — произнесла Фанни. — Я не знаю где. То есть с ней могло случиться все что угодно, если ее не убили, если она не была похищена мистером Горингом — ведь, в конце концов, что именно мы все о нем знаем? Она может быть уже на полпути к Уолверхэпмтону!
— На полпути к Уолверхэпмтону? — повторил он ошеломленно. — Фанни, ради всего святого, зачем она туда поехала? Кто такой этот мистер Горинг?
— Это крестник миссис Флор, или что-то в этом роде. Он весьма респектабельный молодой человек, очень достойный, хотя и скучный.
Киркби не удержался и расхохотался:
— Хорошо, если он скучный и респектабельный! Вряд ли он похитит Серену!
— Думаю, все не так плохо, конечно, но что если она не сумеет их поймать до Глостера? Не может же она ехать всю ночь? И вот она скачет все дальше от Бата… и никакого багажа, лишь мистер Горинг… о, репутация ее погибла! Прочтите ее письмо!
— Да, мне просто необходимо это сделать! — воскликнул майор.
Она вытащила письмо из сумочки и протянула ему.
— Она говорит, что я должна вам объяснить, что произошло, но вы сами можете прочесть ее слова. Гектор, я безумно огорчена Сереной.
Он быстро развернул письмо и пробежал его глазами.
— Эмили, Жерар — Гретна Грин! Боже! Что это все значит? О, понятно, Монкслей нанял карету до Уолверхэмптона. Но моя милая Серена не хочет же сказать, что собирается ехать туда!
— От нее можно всего ожидать! — сказала Фанни в отчаянии.
Киркби продолжил чтение письма, хмурясь слегка. Дочитав, он сложил его и вернул Фанни, не говоря ни слова.
— Что мне делать? — спросила она. — Что мне предпринять?
— Не думаю, что кто-то из нас в состоянии что-либо сделать. Если бы была хоть малейшая польза, я поехал бы вслед за ними, но Серена или возвращается, или ускакала уже очень далеко, и мне ее не догнать. Фанни, она часто так поступает?
— Слава Богу, нет! Я никогда раньше не слышала, чтобы она уезжала куда-либо в обществе незнакомого человека — едва знакомого в данном случае. Она даже не взяла с собой Фоббинга! Конечно, Жерару и Эмили не надо было убегать, но это не касается Серены — она еще будет заботиться об Эмили! Кстати, эту несчастную девочку ее мамаша собирается выдать замуж за лорда Ротерхэма против воли. Не могу ее винить в побеге. Как Серена верит, что Эмили может быть счастлива с таким человеком,
— Вы полагаете, что Серена обеспокоена тем, насколько будет счастлива Эмили? — спросил он медленно. — Мне кажется, что ее больше тревожит счастье Ротерхэма. — Гектор снова взял письмо Серены и развернул его: — «Я не могу позволить им сыграть над Иво подобную шутку! Немыслимо, чтобы дважды он получал отказ, а в этот раз получить такую пощечину от какого-то мальчишки — от Жерара! Глупый юнец, снедаемый страстью, да к тому же его подопечный!..» — Он опустил письмо и поглядел на Фанни. — Если хотите знать мне мнение, то Эмили могла сбежать и с благословения Серены — если бы речь шла не о Ротерхэме. Ну и заварушка!..
Фанни поглядела на него:
— Но, Гектор, это невозможно! Несколько месяцев назад, еще до вашей встречи, Серена говорила мне, что за всю свою жизнь она только один раз любила. И человек, которому она отдала свое сердце, — это вы! А когда вы вновь встретились, Гектор, можете не сомневаться, прежняя страсть вспыхнула в ней.
Он произнес грустно:
— Я не сомневался в этом точно так же, как не сомневался и в своих чувствах, Фанни.
— Гектор, она не могла любить Ротерхэма! Он ведь тоже не слишком огорчался из-за того, что она расторгла помолвку: напротив, даже был рад. Серена ему абсолютно безразлична! Да и разве он это не демонстрировал при каждой встрече? У него нет к ней ни капли нежности, не говоря о заботе…
— Вы думаете, что Серена хочет, чтобы к ней относились с заботой? — спросил он. — Мне иногда кажется, что ничто так не огорчает ее, как излишнее внимание.
— О нет, нет! — запротестовала Фанни. — Ее это не огорчает, Серена просто не любит навязчивости! — Она остановилась в нерешительности. — Возможно… Но Ротерхэм даже не восхищается ее красотой! Вы помните, как однажды он здесь обедал. Серена же была просто восхитительна — и что он сказал? Он объявил, что она похожа на сороку! Именно так он с ней всегда обращается. Я уверена, что вы слишком большое значение придаете ее письму. Хотя она и не сожалеет о разрыве своей помолвки, Серена думает, что плохо обошлась с ним, и поэтому ей кажется особенно невыносимым, что маркиза снова обманут. Конечно, это было ужасно — отказать ему в последний момент! Я даже не могу себе представить, как у нее хватило духу на это!
— В храбрости ей не откажешь, Фанни, — ответил он. Майор опять взглянул на письмо Серены, а затем положил его на стол рядом с локтем Фанни. — Я надеюсь, что она привезет назад эту глупую девочку. Сумеют ли беглецы ее обмануть? Вряд ли! По правде говоря, вряд ли кто-либо сумеет ее перехитрить! — Он слабо вздохнул, но затем произнес радостно и решительно: — Ничего не сделаешь, моя дорогая! Мы можем рассчитывать лишь на этого мужчину, Горинга. Надеюсь, он позаботится о ней. А сейчас я покину вас. Если Серена вернется к обеду, как обещает, вы сообщите мне об этом через слугу? Если же нет….