Переправа
Шрифт:
— Бедная маленькая Спарки, — говорит он. — Я помню, как мы принесли ее домой. Она была не больше игрушечной мышки, которую мы ей купили.
Рут не может больше выносить этого.
— Пошли, — зовет она, — прогуляемся. Я покажу тебе тропу.
Ветер усилился, им приходится опускать голову, чтобы песок не летел в глаза. Рут хотелось бы идти молча, но Питер жаждет поговорить. Он рассказывает ей о своей работе, о недавней поездке на лыжный
— Что думает Эрик? — спрашивает Питер. Он быстро идет, перешагивая через неровности. Рут спешит следом, стараясь не отставать.
— Что все они связаны.
— О да. — Питер начинает говорить с сильным норвежским акцентом: — Священное место, власть ландшафта, врата между жизнью и смертью.
Рут смеется:
— Вот-вот. А Фил считает все это совпадением, ссылается на геофизические данные и радиоуглеродное датирование.
— А ты что думаешь?
Рут отвечает не сразу. Осознает, что Эрик не задавал ей этого вопроса.
— По-моему, связаны, — говорит она наконец. — Первые останки из железного века обозначают начало болота, тропа ведет практически к хенджу, отмечающему точку, где болота становятся приливными. Насчет костей в Спенуэлле не знаю, но они должны указывать на какую-то границу. Границы необходимы. Даже теперь, смотри, как важно держать все на своем месте. Вот говорят: «Соблюдай дистанцию». Думаю, доисторические люди знали, как ее соблюдать.
— Ты всегда была слегка помешана на собственном пространстве, — с легкой горечью произносит Питер.
Рут смотрит на него.
— Это не про меня.
— Вот как?
Они подошли к первому ушедшему в землю столбу.
Питер задумчиво поглаживает его дубовую поверхность.
— Вам придется выкапывать столбы?
— Эрик не хочет.
— Я помню всю ту суматоху, когда мы откопали хендж. Друиды пытались привязать себя к столбам, полицейские их оттаскивали.
— Да. — Рут тоже это помнит. Живо. — Только… мы многое узнали об этом хендже благодаря раскопкам. К примеру, тип топора, которым обтесывали столбы. Нашли даже часть веревки, которой их волокли.
— Веревка из жимолости, так ведь?
— У тебя хорошая память.
— Я помню все о том лете.
Рут старается избежать пристального взгляда и смотрит на море, где вдали разбиваются волны, белея пеной на сером фоне. Мимо нее пролетает камешек, подпрыгивая раз, другой, третий.
Рут поворачивается к Питеру.
— У тебя это всегда хорошо получалось.
— Это мужское занятие, —
Они молчат, глядя, как волны все приближаются к их ногам. «Всегда существует искушение, — думает Рут, — задержаться подольше у кромки воды, пока тебя не обдаст брызгами. Но редко приходит та волна, которую ждешь, из видимых валов, несущихся к берегу. Порой невидимые волны, появляющиеся ниоткуда, уносят песок от твоих ступней; иногда они захватывают тебя врасплох».
— Питер, — спрашивает наконец Рут, — зачем ты здесь?
— Я говорил тебе — собирать материал для своей книги.
Рут продолжает на него смотреть. Ветер вздымает песок все сильнее. Он летит им в лица мелким дождем. Рут прикрывается ладонью, ощущая в воздухе соленый вкус. Питер трет покрасневшие глаза.
— Мы с Викторией разошлись. Пожалуй, я… просто хотел вернуться назад.
Рут делает глубокий вдох. «Почему-то, — думает она, — я с самого начала знала это».
— Извини, — говорит Рут. — Почему ты не сказал мне раньше?
— Не знаю. — Ветер дует в лицо Питеру, и она с трудом разбирает слова. — Наверно, хотел, чтобы все было как прежде.
Через несколько минут они поворачиваются и идут обратно к дому.
На полпути начинается дождь — резкий, косой, больно жалящий лица. Рут опускает голову и осознает, что они свернули вправо, к северу, только когда впереди появляется домик. Она ни разу его не видела, хотя помнит по карте. Он стоит на галечной отмели, почти на точке прилива. «Только очень решительный наблюдатель за птицами, — думает она, — отважится так далеко идти через болото».
— Рут!
Ослепленная дождем, Рут поднимает взгляд и видит стоящего у домика Дэвида, в руке у него пластиковый мешок для мусора. Она вспоминает, как Нельсон в первый день их знакомства приказал подчиненному собрать мусор у другого домика.
— Привет, — говорит Рут. — Делали уборку?
— Да. — Лицо у Дэвида мрачное. — Никак их не приучишь. Повсюду объявления, а они все равно оставляют мусор.
Рут сочувственно цокает языком и представляет Питера, тот выходит вперед, чтобы обменяться с Дэвидом рукопожатиями.
— Дэвид — смотритель птичьего заповедника, — произносит она, но не объясняет, кто такой Питер.
— Должно быть, интересная работа, — замечает Питер.
— Да, — соглашается Дэвид с неожиданным воодушевлением. — Это чудесное обиталище для птиц, особенно зимой.
— Я приезжал сюда много лет назад на раскопки, — рассказывает Питер, — но так и не могу забыть это место. Оно такое безлюдное, мирное.
Дэвид с любопытством переводит взгляд с Рут на Питера, потом говорит: