Перепутья
Шрифт:
Ал снес хлипкую, держащуюся на честном слове дверь, плечом – и фраза оборвалась.
За дверью оказалась спальня. Все тот же беспорядок, все та же кровь на полу. В углу, на большой двуспальной кровати, сидела закутавшаяся в покрывало по глаза женщина – и в ее взгляде читался настолько леденящий ужас, что Ал на мгновение замер, не в силах пошевелитья.
На полу, облокотившись на стену, сидел тяжело дышащий мужчина. На его боку разливалось кроваво-красное пятно, а в руках он сжимал окровавленную ножку валявшегося неподалеку столика. Напротив него стоял амбал-раб.
Другой
Их появление не осталось незамеченным.
– Чего приперлись? – раб, держащий Галена, злобно зыркнул в их сторону, - Здесь уже занято, даже не надейтесь, идите найдите себе другую бабу, - с явной угрозой в голосе сказал он.
Его подельник гоготнул и, обернувшись, добавил:
– Или может вы с этим праведником, который никак не определится?
– Да вы вообще ох… - взвился было Гален, но его быстро заткнули коротким ударом коленом в пах. Застонав, он сложился напополам.
Ал инстинктивно вздрогнул.
– Мы? А может это ты, а? – рожа гнилозубого дружка Карикса исказилась яростью. Он уже даже не кричал – выплевывал слова вместе со слюнями, что летели в сторону согнувшегося, насколько позволяло его положение, Галена, - Вот какого ты их вообще защищаешь, а? После всего того, что они с нами сделали?!
Второй раб энергично закивал.
– Приперлись на нашу землю, обесчестили наших женщин, забрали нас в рабство, - дружок Карикса распалялся все больше и больше и Ал сглотнул тяжелый ком. В его словах явно была доля правды – ее просто не могло не быть, таким тоном люди не врут, - А мы что, должны все проглотить и быть им благодарны за то, что они, видите ли, дали нам переночевать? Сжалились хозяева над сирыми и убогими! Ну уж нет. Повеселились? Теперь наша очередь.
В его логике был огромный изъян, который Ал чувствовал, но никак не мог даже не объяснить – сформулировать.
Нужно было сделать что-то. Сказать что-то. Правду, не правду – сейчас вообще не имело никакого значения, главное – остановить это безумие. Он переглянулся с Агросом, и, собрав волю в кулак, начал:
– Ты что же, думаешь, что все это с вами сделали именно эти двое? – так себе аргумент, но в голову не шло ничего лучше.
– А какая разница, а? А? – дружок Карикса обернулся к нему. На его губах плясала недобрая улыбка, - Может и эти. А может и не эти. А может эти, но не с нами, а с кем-то другим. Все они одинаковые. Все до единого. Относились к нам как к мебели? Так пусть теперь сами посмотрят на мир глазами ме…
Все произошло в одно мгновение. Еще секунду назад распаленный раб плевался на Ала в порыве ярости – а уже в следующую со сдавленным кашлем отступил на несколько шагов назад. Заехавший ему под дых Гален сполз по стене и теперь уже совсем сложился напополам, грязно ругаясь.
Ал аккуратно подхватил с пола какую-то железяку, - на всякий случай, - и поравнялся с ним:
– Эй, ты как?
– Сильный ублюдок, чуть яйца не отбил, - сквозь сцепленные зубы процедил Гален, - Но сойдет. Нормально. Жить буду.
Ал
– Альбин, а тебе-то я что сделал?! – и привычно сорвался на тяжелый кашель.
– Извини, - Ал отдернул руки и поднял их в сдающемся жесте, - Я забыл.
– Забыл он… - беззлобно отозвался Гален, кое-как разогнувшись.
– Э, вы что, совсем жить расхотели, а? – второму рабу не понравился такое наглое игнорирование его присутствия и теперь, потеряв всякий интерес к хозяевам дома, он надвигался на них с Галеном.
Двое на одного? Обычно в такой ситуации Ал бы сказал, что у раба нет ни единого шанса – но, в отличие от Галена, на нем не было ни единой царапины, а в отличие от самого Ала – у него явно был боевой опыт.
Это прилично уравнивало шансы.
– Любители целовать хозяйские сандалии, чего вы тогда вообще восстание-то подняли, а? А? Чего заткнулся, Гален, нечего сказать?
Стонущий на полу друг раба мало волновал.
– Эти люди согласились нас приютить. Накормить. Предоставили нам ночлег, а нашим раненным – лечение, - Гален не кричал, но наоборот – говорил угрожающим шепотом, от которого тут же становилось не по себе, - А вы что? Вот так решили им отплатить, да?
Если его целью было довести раба до белого каления – он прекрасно с ней справился. В едва сдерживаемой ярости, раб покраснел, на лбу его вздулась жилка, а тяжелое дыхание на грани рыка намекало на то, что каждое следующее слово может стать последним.
Галену было наплевать:
– Возомнили себя отрядами Спартака, да? Грабь здесь, насилуй тут, твори чего хочешь, ведь ты такая несчастная жертва и поэтому тебе все можно? Забыли, как он закончил? Я вас обнадежу. На нас Красса искать не понадобиться, двух когорт – за глаза. Так торопитесь на встречу со своими богами?
На лице раба промелькнуло удивление, и он опустил занесенную для удара руку.
– Бери своего дружка и выметайтесь отсюда оба. Еще один раз – и вам кранты, усекли? – зловеще процедил Гален.
И… Это сработало. Раб еще несколько секунд помялся на месте, а затем, бросив долгий взгляд на приходящего в себя хозяина дома, подхватил своего напарника и, постоянно оглядываясь, вышел.
Ал поравнялся с перепуганной женщиной. Та зажмурилась, словно ожидая удара – и, хоть Ал даже не думал ни о чем подобном, на мгновение он почувствовал дикое отвращение к себе.
– Ты в порядке? Они не успели тебе ничего сделать?
Люди не менялись. Ни сейчас, ни тогда.
Женщина резко распахнула глаза. Ее голос сорвался на истеричный крик:
– Убирайтесь! Убирайтесь, убийцы!
– Но… - Ал ошеломленно отпрянул.
– Вон! – завизжала женщина и Ал почувствовал, что его похлопали по плечу.
Гален.
– Уходим, - безапелляционно сказал он, - Сколько сейчас? Четыре утра?
– Не знаю, - Ал пожал плечами. Понимать время по местным солнечным часам до сих пор оставалось для него особым сортом уличной магии.