Пересечение
Шрифт:
— Я попробую, Сергей Сергеич, вы не думайте, я сумею…
— Да ради бога, Митенька! — изумился его волнению помреж. — Работа, можно сказать, шефская.
Встретили его во Дворце пионеров на удивление странно: вроде бы в нем не нуждались. Во всяком случае, сразу сказали, что комнаты для кружка пока нет, но все равно скоро каникулы, так что пусть он не беспокоится, и что его задача — отбирать молодые таланты на городскую олимпиаду, больше от него ничего не требуется.
Дмитрий
И вот он сидит в большом неуютном зале, отданном ему на сегодня, и записывает в тетрадь тех, кто хочет у него заниматься. Как он боялся, что никто не придет! А они идут и идут — пятиклашки, смелые и полные любопытства, легко краснеющие самолюбивые девушки с комсомольскими значками на отглаженных школьных фартуках, подростки с длинными руками-ногами, которые им мешают.
— Почитай что-нибудь, — просит каждого Дмитрий Михайлович.
И они читают стихи о войне, что-то из школьной программы, из газет и журналов (он и не знал, что такое печатают, да еще называют стихами), а один, в очках, с задумчивым взглядом — "Я помню чудное мгновенье…" — под хихиканье и перешептывание остальных.
Он возьмет их всех, даже если ему придется заниматься с ними в три смены, всех — способных и не способных, он научит их отличать поэзию от подделок, ее любить, чувствовать! Олимпиада… Черт знает что!
Дмитрий Михайлович вернулся домой с целой программой, выложил ее жене прямо с порога и протянул внушительный список книг.
— Тютчев, Танечка, Фет, Майков… Представь себе, они их почти не знают, не проходят, представь себе, в школе! Даже Блок не очень-то им знаком.
— Но это стихи не для сцены, — пыталась образумить его Татьяна Федоровна. — Они же не пионерские.
— Ну и что? — закричал в ответ Дмитрий Михайлович. — Они о самом главном: о вселенной, в которой все мы живем, о движениях нашей души!
Он, конечно, тут же раскаялся, что закричал, обнял Таню.
— Пионерские, Танечка, поищи тоже, что-нибудь этакое, веселое. Но не знать Тютчева…
К лету они уже любили его так, как любят только в юности: беспредельно и беззаветно. Как не хотелось ребятам уезжать в лагеря! Они остались бы с ним навеки, но, конечно, пришлось покориться. В конце августа все собрались снова — выросшие, загоревшие, соскучившиеся друг о друге. А Дмитрий Михайлович встретил ребят смелой идеей: поставить спектакль, настоящий спектакль — "Снежную королеву".
— Зал у нас есть, сцена — вот только без занавеса и без круга — тоже. Костюмы я раздобуду в театре, а кое-что пошьют здесь, в костюмерной. Ну, что вы на это скажете?
Что они могли на это сказать? Они закричали "ура", они были в таком восторге, что ему пришлось срочно призывать их к порядку.
— Тише, тише,
Поднялось несколько рук.
— Вот и хорошо, почитайте вслух, вместе, или передавайте книжки друг другу, поспрашивайте в школьных библиотеках…
Они, конечно, решили читать вместе — ведь тогда можно не расставаться, — они как раз сговаривались, где и у кого встретиться, когда приоткрылась дверь и на пороге возникла маленькая фигурка. Аленка стояла молча, не двигаясь и не входя в комнату.
— Ты, девочка, к нам? — спросил ее Дмитрий Михайлович. — А почему так поздно? Мы ведь уже заканчиваем. Впрочем, это неважно. Тебя как зовут?
— Лена.
— Значит, Аленка? — сразу угадал он ее домашнее имя. — А меня зовут Дмитрий Михайлович. Ну что ж, Аленушка, проходи, не стесняйся. Почитай что-нибудь, мы тебя слушаем.
Она уже знала, что без экзаменов никуда не примут, и потому выучила наизусть любимое стихотворение. Аленка откашлялась, глубоко вздохнула.
— Сквозь волнистые туманы пробивается луна, — тихо сказала она. — Нет, не так… Сквозь волнистые туманы пробирается луна…
Или все-таки "пробивается"? Она не помнит, не помнит! Аленка сглотнула, опустила голову и умолкла. Стоит посреди комнаты и молчит, ну просто слово сказать не в силах. А на нее смотрят и девочки, и мальчишки — сидят на стульях, на подоконнике, глазеют, как на обезьяну в цирке, и кажется ей, что посмеиваются. Еще бы! Они здесь свои, а она чужая, они все вместе, а она одна, в руках у них какие-то тетради, листочки, а у нее тряпичная сумка с пляжа. Хотела оставить на вешалке, да гардероб не работает — лето.
Уйму стихов помнит Аленка, но ни один не пролезет сейчас через пересохшее горло. А если пролезет, кто знает, что из этого получится? После истории в музыкальной школе она ни за что не ручается. Была бы хоть Ира рядом, хоть бы ждала ее там, внизу!
Аленкины глаза стремительно наполняются слезами. Скорее отсюда, бегом, вот только ноги не слушаются… И тут рядом с ней оказывается Дмитрий Михайлович — да он вовсе и не старик, почему это ей казалось, что он старик? Он кладет руку ей на плечо, легонько подталкивая, ведет к столу.
— Сережа, уступи девочке место. Садись, Леночка, не стесняйся. Как твоя фамилия, адрес? В какой ты учишься школе?
Неужели ее записывают в кружок? Просто так, без экзаменов? Но ведь этого не бывает!
— Мы тут как раз подумываем о спектакле… "Снежную королеву" читала?
Аленка кивает.
— Перечитай до вторника, хорошо? Во вторник соберемся здесь, во Дворце, и поговорим о сказках, об Андерсене. Придешь?
Да разве может она не прийти!
— В семь часов ровно, смотри не опаздывай, как сегодня! Небось прямо с пляжа?