Перешагнуть через себя
Шрифт:
У нее, как и у принца, был свой долг. Хотя больше и не было оружия.
"За Луар, - подумала она, сжимая кулачки и давя снова рвущиеся наружу слезы.
– За синие моря и зеленые леса, за голубое небо и белые снега... ответишь, дарн Шеарх..."
* * *
...Леси проснулась от того, что дверь в ее каюту закрылась.
Резко сев на кровати, она увидела в темноте три тусклых отблеска синего цвета: глаза принца Ксенгаррского и врезанный в лоб тардолит.
Аскарос
Та издала только сдавленный писк, едва пришло осознание, что малолетний суург сейчас ее без труда прикончит. Или направит, что намного хуже: вдохнешь споры-симбионты, и всё, не будет больше собственной воли, а только вложенная программа и воля суурга... хотя Керраг, вроде бы, говорил, что для такого надо долго тренироваться?
– Нам надо поговорить, - сказал Аскарос, видя, что девчонка проснулась.
Та не сразу нашла в себе силы ответить:
– О... о чем?
– О нашем... недопонимании.
Повисла пауза. Девушка с Луара, окончательно проснувшись, прикрылась одеялом и сказала:
– Мне нечего тебе сказать. Но раз уж ты приперся, отвернись, я оденусь.
Принц Ксенгаррский, видимо, хотел возразить, но после секундной задержки отвел взгляд и терпеливо дождался, пока Леси вылезет из-под тонкого одеяла и накинет халатик.
– Всё, можешь смотреть, - сказала девчонка, и когда взгляд синих глаз вновь обратился на нее, добавила, - Валяй, говори, что хотел, и катись отсюда.
– Расскажи мне.
– Что рассказать?
– Обо всем. О себе. О своей планете.
По совсем еще детскому лицу луарки пробежала тень. Она не сразу ответила, но суург терпеливо ждал.
Слова суурга вызвали у нее целую бурю воспоминаний, из-за которых глаза предательски защипало. Но снова расплакаться на глазах врага девчонке не позволяла гордость.
– Зачем тебе это?
– наконец, спросила Леси тихим голосом.
– Хочу понять.
– Что понять?
– Твою ненависть. Свою вину, возможно?.. Не бери в голову, просто расскажи.
– Так хочешь знать, да?
– Леси зло хлюпнула носом, но нашла в себе силы не оторвать взгляда от синих огней суурга.
– Ну так слушай... Я родилась в каких-то трущобах в полной заднице вселенной, куда моих родителей в очередной раз продали в рабство...
Она долго говорила. В сердце девочки горела злая обида за всё: за рассеянный по галактике народ луарцев, оставшийся без дома и без средств к существованию. Вынужденных браться за самую грязную и неблагодарную работу, умирать на чужих войнах, отдаваться в рабство, лишь бы только сохранить жизнь.
За немыслимую жестокость, которую суурги проявили в отношении всех, кто посмел сопротивляться имперской военной машине во Вторую Галактическую войну. За собственную жизнь, прошедшую в жестоком рабстве на задворках цивилизации.
После Второй Галактической луарцы не были одиноки в своей беде. Десятки народов потеряли
Конечно, не всем так не повезло. Одни успели заручиться поддержкой более могущественных народов. Кого-то приютили аргусианцы со своей программой приема беженцев. Третьи покинули родные места и просто сумели жить по местным законам там, где на внешний облик обращают мало внимания...
Но вот ближайшие соседи Луара не упустили своего шанса. Те же слетоты и азроки, извечные возмутители спокойствия на границах Олигархии, очень скоро пришли откусить свой кусок "луарского пирога". А еще свою лепту в гибель директории внесли частные армии корпораций хессеров, фуражиры даглаари, да и просто пираты.
И если раньше все они просто приходили грабить и захватывать рабов, то теперь небо потемнело от десантных кораблей: пограничные колонии пришлись по вкусу тем, кто решил расширить владения за счет пострадавших от суургов соседей.
Но это было давно. Родители Леси родились уже в рабстве. И сама Леси тоже. И как только она перестала нуждаться в материнской заботе, ее безжалостно отняли, и больше девочка не видела ни маму, ни папу. Возможно, сейчас, много лет спустя, их уже и в живых-то не было.
Ее продали в бордель на какой-то периферийной планете людей - по порокам эта раса превзошла очень и очень многих. И стали готовить к тому, чтобы обслуживать богатых извращенцев: кому-то нравилась нежная кожа цвета индиго, кому-то - маленькие девочки, а кому-то было почти все равно на расу очередной шлюхи.
Леси хорошо запомнила "уроки", которые ей давали в том вертепе. Помнила побои и ругань, голод и боль, беспросветную тьму настоящего и еще более мрачное будущее.
Единственным лучиком света была Минва - более старшая луарка, что провела в этом борделе всю жизнь. Она единственная относилась к маленькой соплеменнице с теплотой. Никогда не кричала на нее и не прогоняла. Не говоря уже о том, чтобы ударить.
От Минвы Леси и получила первые крохи знаний о своем народе, о давней войне, в огне которой сгорел Луар. Услышала песни и сказки родного мира и даже успела выучить язык.
Знания эти передавались среди остатков синекожего народа как величайшие драгоценности. Нередко - из уст в уста. И Минва, лучшие годы которой подходили к концу, завещала юной Леси хранить наследие своей расы и передавать дальше при малейшей возможности.
Леси купил Керраг. Его случайно занесло на ту планету, и в витрине борделя он увидел девочку с выразительными и полными надежды глазами. Купил и увез, но не в Империю, как можно было бы подумать, а на Аргус. Правда, пока не довез, но именно тут, на корабле суурга-отступника, Леси второй раз в жизни встретила заботу и доброту, причем даже не от соплеменника.