Пересмешник

О таких, как я, говорят: «Застрял в девяностых». Говорят обычно шепотом, где-нибудь на кухне, лишая тем самым объект разговора возможности хоть как-то опротестовать нелепые инсинуации. Ведь как оно обычно бывает: герой или преступник, конченый наркоман или непонятый гений – правда в глазах смотрящего. А судьи кто? – мог бы сказать я в свою защиту. Кто из людей не безгрешен? Но, как бы то ни было, за бытовое лицемерие не давали срок, а на тесных кухнях хрущёвок не ставили записывающих устройств.

Поэтому мой спич, каким бы он ни был, обречён остаться не более чем криком в пустоту.

Если отбросить лирику и выражаться по сути, всё становилось довольно просто. Даже немного обыденно, на мой искушенный взгляд. Криминальный разгул конца девяностых я застал молодым пацаном, никак не связанным с бандитскими разборками тех лет. Дергал девчат за косички, курил анашу за гаражами, надувал лягушек через трубочку для коктейля и знать не знал ни про какие ОПГ, рэкет, стрелки и рейдерские захваты. В мой родной Приозёрск эти новомодные веяния доходили с изрядным запозданием и без особого огонька.

Однако факты – штука упрямая. Армия с её дедовщиной, универ... Мне прочили хорошее будущее на ниве столичной юриспруденции. А потом стычка в ночном клубе, трое на одного, прилюдное унижение, синяки и треснувшее ребро. Другой написал бы заявление в органы или предпочёл бы утереться, залить обиду алкоголем и ежедневной рутиной. Может быть, попытался бы собрать друзей и оформить реванш. Другой, но не я. Я следил за ними неделю, за каждым из них, но расквитаться успел только с главным заводилой, сынком чинуши средней руки. У меня свои понятия о чести и справедливости. Принцип соразмерного ответа значится в них как полумера, ведущая лишь к эскалации спирали конфликта. Я действовал наверняка.

Заточенная до состояния шила отвёртка оставляет страшные раны: ни боли, ни крови, ни шансов выжить. С моей точки зрения, справедливость была восстановлена. Обильно смазанная папашей убитого машина правоохранительной системы посчитала иначе. И вот, полтора десятилетия спустя, «С вещами на выход!», и я снова вдыхаю воздух свободы, восхитительно прекрасный, несмотря на привкус выхлопных газов и горького сигаретного дыма. Тридцать пять лет. За душой лишь краплёная колода и пару банкнот, а я улыбаюсь, как дурак, глядя в свободное синее небо. Хочешь сделать человека счастливым – забери у него всё, а потом верни половину.

– Вали уже! – дотянув дешевую сигарету, похмельного вида надзиратель неприцельно стрельнул окурком в мою сторону. Не оставшись в долгу, демонстративно растёр тлеющий бычок каблуком по асфальту.

– Счастливо оставаться, начальник.

– До встречи! – оставив за собой последнее слово, сотрудник колонии скрылся внутри, захлопнув калитку ворот. На сером фоне облупившейся краски блевотно-жёлтым пятном расплывалось выкрашенное под трафарет полуофициальное название заведения: «Эльдорадо». Сплюнув на мокрый после дождя асфальт, я зашагал по тротуару в сторону подсвеченных весенним солнцем типовых пятиэтажных коробок микрорайона.

Планов

было громадьё.

***

Травка зеленеет, солнышко блестит, птички щебечут в пока еще жидких после зимы кронах деревьев. Отличное время, чтобы начать новую жизнь или, как минимум, покончить со старой. Сколько раз я уже думал об этом? Мысль из разряда «начну с понедельника» повертелась в голове, словно моделька на подиуме и исчезла, оставив приятное послевкусие свободного выбора. Даже если ничего не изменится, это будет моё решение и только моё. Закурил подстреленную у прохожего сигарету и направил стопы к показавшейся между домами цветастой вывеске минимаркета.

У входа пришлось уступить дорогу шумной ораве молодчиков с характерными центрально-азиатскими чертами на неотягощённых интеллектом физиономиях. Понаехавших здесь всегда хватало. На золотодобыче в устье Зыби крутились большие деньги, вот и слетались в пограничное захолустье искатели легкой наживы со всего бывшего Союза. А с откатов и нелегального оборота ювелирки кормилось уже не первое поколение чиновников, силовиков и криминальных авторитетов. Но это так, кстати пришлось. Не моя тема.

Мои же планы на вечер были просты. Я хорошо знал, где в городе играют на деньги и куда бродяга вроде меня может смело завалиться без приглашения. Одного я не знал и даже представить не мог в этот момент: того, что Великая Игра уже началась и Крупье вот-вот раздаст первые карты.

– Пачку «винстона», красавица, – успел я катнуть пробный шар к симпатичной крале за кассой, когда мир содрогнулся. Не по настоящему, но фигурально. Перед глазами без всякого предупреждения начали появляться слова. Слова складывались в предложения, не лишённые смысла, но в целом... Какого хрена?!

Начать Игру?

Да/нет

Мысль о галлюцинации, обкатав так и эдак, отбросил. По мнению судебной психиатрии, никакими расстройствами психики, кроме асоциального, я не страдал. Да и тем скорее уж наслаждался. С другой стороны, в колонии строгого режима, сколько не старайся держать руку на пульсе технического прогресса, а обстоятельства всё равно будут сильней. Оставалась не эфемерная вероятность, что всё это лишь какая-то новомодная штука, вроде дополненной реальности. Поэтому никто вокруг и не чешется...

– Мужчина, вам пакетик нужен? Мужчи-ина!

– Да? – рассеянно ответил я, слишком глубоко погружённый в мысли. Чувство совершённой «ошибки» догнало меня уже на другой стороне, посреди бескрайнего Ничего. Тогда как четыре с лишним тысячи неудачников, ставшие донорами энергии и информации, тихо умерли: кто от истощения, кто от сердечной недостаточности, а кто от еще какой скоропостижно приключившейся хвори. Не более чем статистическая погрешность на фоне неимоверно разросшегося населения Земли. Ничто – по меркам Системы.