Переступить черту
Шрифт:
Босх внимательно выслушал брата и, помолчав, сказал:
– У меня другие планы на ближайшее будущее.
– Какое-то расследование?
– Нет, реставрация старого мотоцикла.
– Господи! И ты, Босх?
– У меня такой же «харлей», пятидесятого года, какой был у Ли Марвина в фильме «Дикарь». Он достался мне от одного парня, с которым я служил двадцать лет назад. Парень написал завещание, по которому оставлял мне свой мотоцикл, и спрыгнул со скалы в Орегоне. С тех пор «харлей» хранится у меня.
– Раз он столько времени ждал, подождет еще немного, – отмахнулся Холлер. – Пойми, я в отчаянии, оттого что не знаю, как защитить невиновного человека. Никто не хочет слушать меня, и…
– Это все испоганит.
– Что-что?
– Если я возьмусь работать на тебя –
– Послушай, – горячо возразил Холлер, – я же предлагаю тебе просто расследовать дело, а не…
– Все полетит к черту. Знаешь, как в убойном отделе называют тех, кто работает то на обвинение, то на защиту? Джейн Фонда – имея в виду ее дружбу с бойцами Северного Вьетнама [3] . Понимаешь? Это все равно что быть заодно с преступниками.
3
Американская киноактриса Джейн Фонда (р. 1937) была активной противницей войны во Вьетнаме.
Холлер молчал, глядя через окно, как зал ожидания заполняется пассажирами, которые спускались с линии Метролинк, проложенной на крыше.
Прежде чем он успел что-нибудь сказать, официантка принесла им еду. Пока она расставляла тарелки и наполняла стаканы чаем со льдом, Холлер смотрел на брата; когда же ушла, Босх заговорил первым:
– Тут, Мик, ничего личного. Если бы я согласился делать такую работу, то в первую очередь для тебя.
Босх уточнил это не случайно. Они оба были сыновьями знаменитого адвоката, но росли порознь и были далеки друг от друга не только территориально, но и по возрасту. Впервые братья встретились всего несколько лет назад. Хотя Холлер находился по другую сторону барьера, он нравился Босху и вызывал его уважение.
– Прости, старина, – продолжил Босх, – но так обстоят дела. Поверь, я много думал об этом. Есть черта, которую я не могу переступить. Ты не первый обращаешься ко мне с такой просьбой.
– Понимаю, – кивнул Холлер. – Но я предлагаю тебе нечто совершенно иное. Я убежден, что моего клиента подставили, сфабриковали ложные улики с помощью ДНК, которые я не могу опровергнуть, и из-за них ему будет крышка, если я не найду помощника вроде тебя.
– Ну, Мик, не заблуждайся. Все без исключения адвокаты во всех залах суда ежедневно говорят то же самое. Все их клиенты невиновны, обвинения ложны, доказательства сфабрикованы. Я слышал это в течение тридцати лет на каждом судебном заседании. И знаешь, что я скажу? Мне ни разу не приходилось менять свое мнение о тех, кого я сажал за решетку. А ведь каждый из них заверял меня, что он не совершал преступления.
Холлер ничего не ответил, и Босх, воспользовавшись этим, решил приступить к еде. Все было хорошо приготовлено, но неприятный разговор отбил у него аппетит. Холлер намотал лист салата на вилку, но тоже не ел.
– Послушай, я прошу тебя только познакомиться с делом, а там уже решишь. Поговори с Фостером, сам убедишься, что я прав.
– Не буду я ни с кем говорить.
Босх вытер рот салфеткой и положил ее на стол:
– Мик, хочешь побеседовать о чем-нибудь еще? А то я пойду.
Холлер уставился на свою тарелку с нетронутой едой. В глазах у него было отчаяние, вызванное страхом проиграть дело, страхом, что придется жить с чувством вины.
Он отложил вилку и сказал:
– Давай заключим сделку. Ты расследуешь это дело и, если найдешь улики против Фостера, сразу сообщаешь о них окружному прокурору. Что бы это ни было и как бы ни навредило моему клиенту, мы предаем гласности все, что не нарушает конфиденциальности общения между адвокатом и клиентом.
– Интересно, что скажет по этому поводу твой клиент?
– Он будет целиком за, потому что невиновен.
– Ну да, ну да.
– Послушай, обдумай мое предложение, а потом дашь ответ, – предложил Холлер.
Босх отодвинул свою тарелку. Он толком и не начинал есть, но ланч был для него закончен.
– Мне нечего обдумывать, – отрезал он и вытер руки салфеткой. – А ответ я даю прямо сейчас: я тебе
Босх поднялся и, кинув салфетку на стол, достал из кармана деньги, отсчитал сумму, покрывавшую весь счет, и засунул банкноты под солонку. Холлер сидел, глядя на зал ожидания за окном.
– Ну ладно, – сказал Босх. – Я пошел.
4
Весь уик-энд Босх успешно отгонял от себя мысли о предложении Холлера. В субботу они с дочерью съездили в округ Ориндж, чтобы она могла взглянуть на колледж и познакомиться с городом. На ланч они зашли в ресторанчик около кампуса, где все блюда подавались на вафлях, а затем посмотрели в близлежащем Анахайме бейсбол, болея за «Ангелов» [4] .
В воскресенье он приступил к осуществлению программы реставрации мотоцикла и начал с одного из важнейших пунктов. С утра разобрал карбюратор, вымыл и протер все части и разложил их для просушки на газетах, разостланных на столе в гостиной. Он приобрел недавно в магазине «Глендейл Харлей» набор для ремонта мотоциклов, так что все прокладки были новыми. Руководство по ремонту, написанное неким Клаймером, предупреждало, что в случае, если он неправильно закрепит прокладку, плохо прочистит жиклер или допустит какой-либо иной из множества возможных промахов, вся программа восстановления полетит к черту. После ланча на открытой террасе Босх вернулся в гостиную, включил стереосистему, вооружился крестовой отверткой и принялся собирать карбюратор. Все операции он производил в порядке, обратном тому, которому следовал при разборке, и то и дело сверялся с Клаймером. Помогал работе и квинтет Джона Хэнди, исполнявший джазовую мелодию шестьдесят седьмого года «Naima», посвященную Джону Колтрейну [5] . По мнению Босха, ни у кого саксофон не звучал так прекрасно, как у Хэнди.
4
Имеется в виду профессиональный бейсбольный клуб «Лос-Анджелес энджелс» («Ангелы Лос-Анджелеса»).
5
Джон Колтрейн (1926–1967) – американский джазовый саксофонист и композитор.
Карбюратор быстро принимал надлежащий вид. Когда дело дошло до жиклера, Босх заметил, что тот лежит на газетной фотографии. Снимок запечатлел бывшего губернатора Калифорнии, с улыбкой на лице и сигарой в зубах, который обнимал бывшего члена законодательного собрания штата от Восточного Лос-Анджелеса.
Босх понял, что это старый экземпляр «Таймс», который он хотел сохранить. Там была напечатана типичная статья на политическую тему. За несколько лет до этого, перед самой отставкой, губернатор, используя свое право главы исполнительной власти на помилование, сократил срок тюремного заключения убийцы, определенный приговором суда. Дело в том, что убийца был сыном его приятеля, члена законодательного собрания. Молодой человек участвовал в поножовщине и вместе с другими нанес жертве смертельные удары. Он чистосердечно признал себя виновным и надеялся на снисхождение суда, однако был приговорен к тюремному заключению, ему грозило от пятнадцати до тридцати лет. А губернатор, сдавая дела преемнику, успел уменьшить срок до семи лет.
Губернатор напрасно понадеялся, что его последний указ в этой должности пройдет незамеченным. Пресса подняла шум, обвиняя его в кумовстве, фаворитизме и прочих тяжких политических грехах. «Таймс» опубликовала в двух номерах всесторонний обзор этой грязной истории. Босх с омерзением читал его, но газеты не выбросил, а перечитывал статью снова и снова, чтобы не забывать о недостатках существующей системы судопроизводства. До вступления в должность губернатор был киноактером и играл роли неправдоподобно благородных героев, жертвовавших всем ради торжества справедливости. После ухода с поста он вернулся в Голливуд, желая продолжить кинематографическую карьеру. Но Босх поклялся никогда больше не смотреть фильмов с его участием, даже если телевидение будет показывать их без рекламы.