Переступить черту

Коннелли Майкл

Тем не менее Босх продолжал просматривать материалы и узнал, что Лекси Паркс входила в четверку ассистентов сити-менеджера Западного Голливуда и руководила отделами общественной безопасности, защиты потребителей и связи со средствами массовой информации. «Всеобщей любимицей», как ее назвали в заголовке статьи, Паркс стала благодаря тому, что при решении социальных вопросов и в прессе она выступала от лица горожан. К моменту убийства ей исполнилось тридцать восемь лет, из которых двенадцать она проработала на благо города, начав карьеру инспектором жилых помещений и постепенно поднимаясь по служебной лестнице. С будущим мужем, помощником шерифа

Винсентом Гарриком, Паркс познакомилась во время работы. Западный Голливуд заключил договор с управлением шерифа о принятии правоприменительных мер, и Гаррика командировали для выполнения этих обязанностей в полицейский участок на бульваре Сан-Висенте в Западном Голливуде. После женитьбы Гаррик решил покинуть этот участок, чтобы избежать возможного конфликта интересов между ним, как представителем шерифа, и его женой при совместной работе над муниципальными задачами. Послужив какое-то время в южном округе на Линвуд-стейшн, он перевелся в Малибу.

В надежде узнать больше об этом деле Босх открыл статью, опубликованную на следующий день после первой. Уже в заголовке статьи было кое-что новенькое: «Лекси Паркс была убита на сексуальной почве». Согласно детективам шерифа, убийца вторгся в дом Паркс, когда она спала, изнасиловал ее и безжалостно избил каким-то тупым предметом. Что это был за предмет и куда он делся, не сообщалось, как и о том, были ли обнаружены какие-либо улики на месте преступления. Изложив эти скудные сведения, автор статьи описал, какую реакцию вызвало известие об убийстве Паркс у людей, знавших ее и ее мужа, и какой страх оно вселило в души горожан. Сообщалось также, что Гаррик взял внеочередной отпуск, чтобы справиться с горем.

Покончив со второй статьей, Босх просмотрел список публикаций по этому делу, но, судя по заголовкам, в них не было ничего интересного. Сначала сообщения печатались ежедневно, затем еженедельно, но все заголовки носили негативный характер: «Лиц, подозреваемых в убийстве Паркс, не обнаружено», «Следствие по делу Паркс зашло в тупик», «Администрация Западного Голливуда предлагает сто тысяч за помощь в деле Паркс». Как известно, обещание премии означает, что полиция бессильна и готова ухватиться за любую соломинку.

Но затем следователям повезло. В пятнадцатой по счету заметке, опубликованной через тридцать восемь дней после убийства, сообщалось об аресте художника по имени Да’Куан Фостер, подозреваемого в убийстве Лекси Паркс. На сорокаоднолетнего Фостера вышли совершенно случайно, когда данные по его ДНК совпали с результатами исследования улик, оставшихся на месте преступления. Арест был произведен группой сотрудников Управления полиции Лос-Анджелеса в художественной студии Леймерт-Парка сразу после того, как Фостер провел урок живописи с группой школьников по программе продленного дня.

Эти сведения заставили Босха задуматься. Обучение школьников живописи никак не вязалось с образом гангстерского авторитета. Может быть, безвозмездные занятия с детьми засчитывались Фостеру как часть уголовного наказания? Босх продолжил чтение.

Результаты теста ДНК, собранной около трупа Паркс, были занесены в банк данных штата и сопоставлены с информацией о ДНК Фостера, полученной в две тысячи четвертом году при его аресте по подозрению в изнасиловании. В тот раз обвинения против него не выдвинули, но сведения о его ДНК остались в базе данных Калифорнийского отделения Министерства юстиции.

Босху хотелось прочитать и другие материалы по этому делу, но пора было идти, чтобы

не опоздать на встречу с Вирджинией Скиннер. Вдруг ему бросился в глаза заголовок: «Подозреваемый в убийстве Паркс изменил свою жизнь», и Босх быстро пробежался по статье. В ней говорилось, что Да’Куан Фостер прежде входил в банду «Роллинг Крипс», но с тех пор «исправился» и стал служить на пользу обществу. Он был художником-самоучкой, и его работы были выставлены в музее Вашингтона. В студии на бульваре Денан он давал уроки живописи школьникам по выходным дням и по окончании учебных занятий. Фостер был женат и имел двух маленьких детей. Для полноты картины сообщалось, что в прошлом Фостера несколько раз задерживали с наркотиками, а в девяностые годы ему присудили четырехлетнее тюремное заключение. В две тысячи первом его освободили досрочно, и с тех пор более десяти лет за ним не наблюдалось нарушений закона, не считая ареста по подозрению в изнасиловании, без какого-либо последовавшего обвинения.

В газете были приведены также отзывы местных жителей, знавших Фостера. Они выражали сомнение по поводу выдвинутого против него обвинения и подозревали, что его подставили. Ни один из них не верил, что он мог быть убийцей Лекси Паркс.

Оставалось только гадать, чем могла не угодить Фостеру эта женщина и был ли он вообще знаком с ней.

Босх закрыл ноутбук, чтобы не заставлять Вирджинию ждать его там, где она решит с ним встретиться. Им надо было поговорить. Их отношения в последнее время стали несколько напряженными – в основном из-за того, что она все свое время посвящала работе, а Гарри был занят разве что планами реставрации мотоцикла, которому было примерно столько же лет, сколько ему самому.

Поднявшись из-за стола, он прошел в спальню, надел чистую рубашку и классические туфли.

Десять минут спустя его автомобиль уже съезжал с холма, чтобы влиться в стальной поток на шоссе. Подчиняясь правилам, Босх пристегнул ремень и вставил в ухо подсоединенный к телефону наушник. Когда он носил полицейский жетон, то чаще всего не обращал внимания на эти мелочи. Но теперь его могли оштрафовать за телефонный разговор во время вождения, если бы увидели, что он держит сотовый в руке.

Набрав номер Холлера, Босх по звуку определил, что тот тоже куда-то едет, сидя на заднем сиденье своего «линкольна».

– У меня есть вопросы по Фостеру, – сказал Босх.

– Давай, – оживился Холлер.

– Какой материал использовали при определении ДНК – кровь, слюну, сперму?

– Сперму, найденную на трупе.

– Снаружи или внутри?

– И там, и там. Во влагалище, на бедрах, на простынях.

Босх помолчал. Шоссе вилось по Голливудским холмам над городом. Он проезжал мимо здания «Кэпитол рекордс». Оно было построено когда-то в виде стопки грампластинок, но теперь выглядело не столь заманчиво, как прежде. Не многие люди в наши дни слушают пластинки.

– Что рассказать тебе еще? – спросил Холлер. – Я рад, что ты заинтересовался этим делом.

– Ты давно знаешь этого парня?

– Почти двадцать лет. Он был моим клиентом. Не ангел, конечно, но в нем есть какая-то человечность. Он никого не убивал – либо слишком умен для этого, либо слишком мягкий характер. А может, и то и другое. Как бы то ни было, он сделал крутой поворот и распростился с прежней жизнью. Отсюда моя уверенность.

– В чем?

– В том, что он невиновен.

– Я прочитал о нем кое-что в Интернете. Что это за история с арестом в связи с изнасилованием?