Перевоплощение
Шрифт:
Дэниел мало походил на отца. Разве что тонкими губами и прямым носом. Во всем остальном, особенно по слегка утонченному и даже в некоторой степени изящному строению тела, он был едва ли не копией своей матери, Мэри Макмилан.
– Сколько тебе еще говорить, чтобы ты не закрывал эту долбаную дверь? Доиграешься, что в один прекрасный день увидишь ее на полу комнаты.
– Забыл, – Дэниел потупил взгляд и вернулся на кровать.
– Забыл. Нечего забывать. Кто забывает, тот ничего в жизни не достигает. Давай, слазь с кровати и сходи в магазин. Проветрись. Купи хлеба на утро, с дюжину
– Понял, – отозвался Дэниел, вставая с кровати.
– И смотри, ничего не забудь.
– Не забуду, – Дэниел вытащил из-под подушки мобильник и сунул в карман спортивок, после чего двинулся к выходу из комнаты.
– Кстати, ты помнишь о наших планах на выходные? – отец Дэниела все еще стоял в дверях и окидывал сына критическим взглядом.
Дэниел на мгновение замер, вспоминая, о чем говорит отец. Ах, да, поездка с родителями к тетке Молли в Эдинбург на день рождения ее сына Брайена. Дэниел мысленно скривился от осознания того, что ему придется провести выходные в компании пришибленных родственников. Приставучая, как голодная муха, тетка Молли, откормленные, словно на убой кузины-близняшки Салли и Джес, кузен-ботан Томас, и еще куча тех, кого Дэниел нисколько не хотел видеть.
«Ох, грянул бы конец света на выходные», – подумал Дэниел. На лице юноши появилось унылое выражение. Предстоящие выходные обещали быть нудными.
– Помню, – ответил Дэниел, прошмыгнул мимо отца в коридор и направился на кухню.
– Ну, хоть что-то помнишь, – понеслось ему в спину. – А я-то думал, что ты совсем потерянный.
– Кто бы говорил, – буркнул под нос Дэниел, входя в кухню.
– Ты кушал? – спросила Мэри Макмилан, когда увидела сына. Красивое, слегка веснушчатое круглое лицо женщины с тонкими полосками бровей-дуг, маленьким носом с горбинкой и зелеными островками глаз, казалось слегка приунывшим.
«Снова неполадили», – отметил про себя Дэниел, вслух бросив короткое «да».
– Отец сказал в магазин сходить, – сказал Дэниел.
– Возьми список необходимого, – Мэри протянула сыну исписанный лист бумаги. – И деньги возьми. На тумбочке в прихожей лежат. Их тебе должно хватить.
– Это все?
– Нет, я попрошу тебя зайти к вдове Дженкинс и спросить у нее, согласится ли она принять к себе Тайги.
– К вдове Дженкинс? – Дэниела передернуло. – А это обязательно?
– После того, что Тайги натворил на столе в твоей комнате, отец решил избавиться от него. Не выкидывать же его на улицу. У вдовы Дженкинс много кошек и котов. Надеюсь, она не будет против Тайги.
– Давно надо было от него избавиться. Тупое и ни на что не годное животное. Я вообще удивляюсь, как отец его еще раньше не выкинул на улицу.
– Не говори о Тайги так грубо. Он всего лишь животное. Какое ни есть, но таким его сотворил бог и не нам судить, каким ему быть, – легкое порицание проскользнуло в голосе Мэри. Часто она не понимала своего сына, впрочем, как и мужа. Как и сейчас. Зачем выгонять Тайги? Это было единственное существо в квартире, которое, она чувствовала это, любило ее искренне и беззаветно.
– Как хочу, так и говорю, – буркнул Дэниел. – Тайги – животное, и как все
Мэри посмотрела на сына долгим, пристальным взглядом. Дэниел встретившись с матерью глазами, опустил глаза в пол, почувствовав легкий укол смущения.
– Не понимаю, откуда у тебя столько жестокости? Хотя, стоит посмотреть на твоего отца и все становится понятно.
– Зачем на меня смотреть? – в комнату вошел Эван Макмилан.
– Это совсем неважно, – махнула рукой Мэри Макмилан, принимаясь за мойку посуды.
– Как это неважно? Если вы говорили обо мне, то для меня это даже очень важно.
– Я сказал, что Тайги неплохо было бы кастрировать, чтобы в будущем не орал под окнами вместе с себе подобными, – сказал Дэниел. – А она, – Дэниел кивнул на мать, – сказала, что я жестокий, а все благодаря тебе.
– Давно надо было кастрировать, – согласился Эван Макмилан. – А то действительно ночами спать не дают. Да все твоя мать. Жалко ей, видите ли, кота. Сердечная какая. Но человек – жестокое существо, и ты должен это хорошо запомнить, – Эван Макмилан наставил на сына указательный палец, будто пистолет. – Мир чертовски дерьмовое место. Несправедливое и жестокое впридачу, но жизнь – это борьба, и если ты хочешь выжить в нем, надо бороться, быть жестоким, чтобы, когда слабаки сдохнут, ты выжил. Это я тебе говорю, Эван Макмилан. Поэтому если тебя называют жестоким, гордись этим, принимай это как комплимент. Если бы в древности люди были такие, как наша мама, их давно бы пожрали саблезубые тигры, и мы бы сейчас с тобой не разговаривали. На слова матери не обращай внимания, это все женские глупости. Ты – мужик, а мужик не должен быть тряпкой. Запомнил? – Эван Макмилан поднял бровь в сторону сына.
– Запомнил, – сказал Дэниел.
– Вот и хорошо. А теперь давай иди, куда послали. С котом мы с матерью уже все решили. Несколько дней поживет у нас, а потом, если не найдем куда пристроить, вышвырнем на улицу.
Мэри мыла посуду и слушала разговор отца с сыном. Если бы Эван Макмилан был более внимательным, то услышал бы тихие вздохи, издаваемые супругой. Но он их не слышал, да и вряд ли хотел услышать.
Едва затихли последние слова мужа, Мэри Макмилан оторвалась от мытья посуды и посмотрела на мужа.
– Ты же говорил, что согласен, чтобы Тайги пожил у нас, пока мы не пристроим его. Разговора об улице не было.
– Не было, так будет, – Эван Макмилан нахмурился.
– Но нельзя же просто взять и выкинуть животное на улицу, – тревожное выражение появилось на лице Мэри Макмилан.
– Почему нельзя? – удивился Эван Макмилан. Заметив, что Дэниел все еще на кухне, он сказал. – Ты все еще здесь?
– Иду уже, – Дэниел засунул лист бумаги со списком продуктов в карман штанов и направился в прихожую. В коридоре он встретил Тайги. Кот собирался посетить туалет, но, заметив Дэниела, развернулся и метнулся в гостиную. Дэниел ухмыльнулся.