Перевоплощение
Шрифт:
– Ну и испугался же я, – прошептал Дэниел, чувствуя, как сердце разволновалось в груди. – Вот старая карга. Будь она неладна. Так и скопытиться недолго.
До ушей Дэниела донеслось мяуканье. Дэниел прислушался. Мяуканье неслось из спальни. Дэниел приблизился к двери, отдернул защелку и выглянул из комнаты.
– Все будет хорошо, мой милый, – услышал Дэниел голос матери. – Я что-нибудь обязательно придумаю. Ты не останешься на улице.
В ответ понеслось тихое мурлыканье. Дэниел заглянул в спальню. Мать сидела на кровати в одной ночнушке и держала на коленях свернувшегося клубком Тайги. Мэри улыбалась и поглаживала короткую
«Телячьи нежности», – подумал Дэниел, возвращаясь в свою комнату. Дэниел вытащил из кармана мобильник и посмотрел на экран. Время близилось к полуночи. Пора было ложиться спать. Завтра предстояла дурацкая поездка к родственникам в Эдинбург.
– Ну почему меня никто не хочет оставить в покое? – жалобно проговорил Дэниел, снимая рубашку и бросая ее на стул. – Я же никого не трогаю, так почему меня все время кто-то цепляет? Достали уже.
Дэниел стянул штаны и остался в одних трусах и майке. Бросив штаны к рубашке, он собрался выключить свет в комнате, когда вновь услышал мяуканье.
– Да что он никак не уймется, – Дэниел нахмурился и погасил свет. – Даже поспать спокойно не даст.
Снова послышалось мяуканье. Дэниел остановился на полпути к кровати и прислушался. Мяуканье неслось как будто со стороны балконной двери.
– С чего бы это? Может, померещилось? Долбаные кошки. Скоро сниться будут, – Дэниел сделал несколько шагов в сторону балконного проема. Приблизившись к двери, он выглянул на балкон и принялся рыскать глазами из стороны в сторону. Дэниелу понадобилось несколько минут, чтобы в темноте ночи разглядеть темный комок шерсти, сидевший на перилах балкона.
– Ну, это уже вообще наглость, – Дэниел почувствовал раздражение. Открыв балконную дверь, он вышел на балкон, приблизился к перилам и боязливо заглянул на соседний балкон. Тот был пуст. При виде пустого соседнего балкона Дэниел испытал огромное облегчение. Но это облегчение сменилось негодованием, когда его взгляд задержался на черном с белыми пятнами тельце животного. Кошка не двигалась. Немигающий взгляд ее желтых глаз был устремлен на Дэниела.
– Чего уставилась? Брысь отсюдова, – Дэниел махнул рукой в сторону кошки. – Вали к себе домой.
Кошка продолжала смотреть на Дэниела. Тихое мяуканье нарушило тишину ночи.
– Давай отсюдова, а не то хуже будет, – пригрозил Дэниел. В ответ мяуканье, но и только.
– Чтоб тебя, – Дэниел прижался к перилам рядом с кошкой и посмотрел по сторонам. – Я тебя предупреждал, тупое животное. Сама виновата.
Дэниел еще раз повертел головой, желая убедиться в отсутствии свидетелей, затем подхватил кошку двумя руками и бросил с балкона. Раздался громкий «мявк», и кошка понеслась вниз. Дэниел проследил за падением кошки, удовлетворенно хмыкнул и вытер руки о майку.
– Со мной шутки плохи, – ухмыльнулся Дэниел, наблюдая за кошкой. Та сидела под балконом на траве внутреннего дворика, запрокинув голову кверху, и жалобно мяукала. Где-то скрипнула балконная дверь. Дэниел с запозданием понял, что эта дверь вела в квартиру вдовы Дженкинс. Юноша вздрогнул, быстро отстранился от перил, развернулся и на цыпочках направился назад в комнату. Теперь ему здесь точно делать было нечего.
Оказавшись в комнате, Дэниел закрыл балконную дверь и прислонился ухом к стеклу. С улицы донесся взволнованный голос вдовы Дженкинс, зовущий кошку. Где-то внизу
– Будет знать, – хмыкнул Дэниел, после чего пересек комнату и запрыгнул на кровать. Забравшись под одеяло, Дэниел прислушался. С улицы все еще доносился взволнованный голос вдовы Дженкинс, приглушенный закрытой балконной дверью. Затем голос затих, и наступила тишина. Стало так тихо, что Дэниелю на какой-то миг показалось, что он потерял способность слышать. Тишина, сдобренная хорошей порцией непроницаемой темноты, была зловещей. Совсем некстати в памяти всплыло лицо вдовы Дженкинс. Дэниелю стало не по себе, он почувствовал, как покрылись испариной лоб и ладони. На память пришли слова, сказанные ему вдовой Дженкинс:
Страдать других заставляя, себя радости лишая, чужую боль ощущая, иную жизнь проживая.
Дэниел раскрылся и перевернулся на бок.
– Глупости все это, – он зевнул и закрыл глаза. – Пора спать, а то завтра рано вставать. Столько разной чуши надо будет сделать. Что ни говори, а животным в этом деле проще. Ни забот, ни хлопот. Живи себе в свое удовольствие и в ус не дуй. Интересно, как это быть животным? Наверное, до грусти скучно и… и, конечно же, примитивно.
Дэниел снова зевнул, устроился удобнее на кровати и замер. Последнее, что он слышал, проваливаясь в мир иллюзий, было тихое мяуканье Тайги, донесшееся, словно издалека, из мира, где тишина была редкой гостьей, а часто и непрошеной.
Глава 4. Из тела в тело
Солнечный луч проник в комнату сквозь просвет между шторами, упал на подоконник, скользнул на пол и замер, словно в раздумии, куда отправиться дальше. Несколько мгновений спустя он устремился вперед, робко коснулся Тайги, спавшего в корзинке на полу рядом с кроватью Мэри Макмилан, и остановился. Вслед за солнечным лучом в комнату сквозь открытую форточку проник порыв утреннего ветерка, подергал за бежевого цвета штору, будто желая удостовериться в ее прочности, затем колыхнул белую, украшенную узорами в виде больших головок тюльпанов и роз тюль, и растворился в тишине комнаты.
В комнате помимо Тайги никого не было. Мэри Макмилан проснулась рано – солнце только выплыло из-за горизонта и устремилось в долгий путь по бирюзовому небесному океану – и сейчас, радуясь теплым лучам майского солнца, тихо постукивала ножом на кухне, готовя завтрак для семьи. Эван Макмилан также не задержался в кровати, поднялся вслед за женой и перебрался в гостиную, где и замер с книгой в руках. Поэтому Тайги никто не мешал спать. Спать он любил и делал это так часто, что домашним иногда казалось, что кошачья жизнь – это один большой сон, время от времени прерываемый походами на кухню к тарелке с едой или в туалет к судочку. Но Тайги был всего лишь котом и как все коты и кошки делал то, что требовала от него природа. Если природа требовала, чтобы он ел, он направлялся на кухню и ел, если требовала сна, он забирался в корзинку и спал, при этом было неважно, сколько времени он на все это затрачивал, ведь Тайги, как и любое другое животное, руководствовался в жизни инстинктами.