Перевозчик

Орлов Алекс

– У нас так не положено.

– Знаю, заплатишь своим штраф, а сейчас возьмешь два тарифа.

– А, ну раз вы в курсе, тогда поехали, – обрадовался таксист и завел двигатель. – Куда поедем?

– Трогай, а я пока вспомню – название слишком длинное…

– О! – покачал головой таксист, выезжая со стоянки. – Надо было записать, так и забыть недолго.

– Каждый раз говорю себе – записывай, не полагайся на память, но потом опять все как-то…

Когда они проезжали мимо портала – здания с прозрачными стенами, похожего на светящийся куб,

Роджеру показалось, что на одном из эскалаторов он заметил знакомое лицо. Да, это были старуха и племянник!.. Они напряженно всматривались в темноту и, как показалось Роджеру, почуяли его, словно собаки, но эскалатор был слишком длинным, на нем стояло много людей, а мощные стены из конструкционного пластика едва ли поддались бы их напору.

– Ну что, мистер, вспомнили? – спросил водитель, когда они уже ехали по шоссе.

– Да, вспомнил. Район Сайфан.

– Разве это длинное название?

– Нет, это короткое, а длинное я забыл.

Водитель покосился на пассажира, но ничего не сказал. Так они ехали до городской черты, где таксист осторожно напомнил:

– Два счетчика, помните?

– Не беспокойся, не забыл. Только у меня карточки, ничего?

– Ничего, у нас все такси с терминалами.

– Ну и отлично. Приятно попасть в цивилизованное место.

113

Добравшись до места, Роджер списал с карточки два тарифа, вышел из машины и, подождав, пока такси скроется в транспортном потоке, зашагал в заданном маршрутом направлении.

Мимо шли люди, одетые, по мнению Роджера, слишком легко. Он чувствовал озноб и списывал это на прохладный вечер. Потом даже подумал, что заболел каким-то местным гриппом, однако скоро ему полегчало – он прошелся, согрелся, и озноб отступил.

Свернув с широкой улицы, он двинулся по переулку в глубь квартала.

Где-то во дворах звучали голоса, где-то даже пели. Чем дальше Роджер уходил от транспортной магистрали, тем тише и уютнее становился район. В конце концов он оказался на узкой улочке с несколькими светящимися вывесками: магазин готового платья, который работал до двадцати ноль-ноль, приемная логопеда – уже закрытая, пара лавочек, парикмахерская, кафе и практикующий врач-частник. На вывеске было написано: круглосуточно. Это Роджеру подходило.

Он поднялся на пару ступенек и, толкнув стеклянную дверь, вошел в небольшую приемную, где пахло таблетками и эфиром.

За столом, под настольной лампой, сидела немолодая и похожая на строгую учительницу медсестра. Она посмотрела на Роджера из-под очков и спросила:

– Вам назначено?

– Нет, я шел мимо и…

– Хорошо, присаживайтесь. Я спрошу у доктора, сможет ли он вас принять.

– Да, спасибо.

Роджер опустился на вытертый диван и поставил чемодан рядом.

Медсестра отсутствовала полминуты – не больше. Затем вернулась, села за свой стол и лишь после этого сказала:

– Доктор примет вас, проходите, пожалуйста.

Роджер устало кивнул. Потом поднялся, снова взял чемодан и, сделав несколько

шагов к двери, остановился – нервный озноб вернулся к нему, теперь уже в острой форме. Роджер торопливо схватился за ручку двери и, войдя в кабинет, задержал дыхание, чтобы не свалиться в обморок. Он знал, что будет слабость, и знал, как это преодолеть.

– Ну-с, на что жалуетесь? – спросил доктор, сидевший за столом, заваленным медицинскими картами и разными старомодными штуками для проверки зрения, давления, объема легких и много чего другого. Какие-то из этих приборов Роджер помнил еще с детства. Много никеля, разноцветных лампочек и непременное гудение примитивных электровыпрямителей.

– Слабость, доктор, и эта… – Роджер с трудом перевел дух. – Трясучка.

– Судя по чемодану в вашей руке – вы приезжий.

– Да, доктор.

– Давайте-ка мы застрахуемся от вирусной инфекции, которая свирепствует в нашем городе. Поставьте ваш чемодан в отделение камеры хранения.

И доктор кивнул на металлический шкаф у стены с несколькими вокзальными ячейками.

– В какую ставить?

– В любую. Там есть функция прожарки – так, на всякий случай.

– Но… у меня там жук, весьма полезный.

– Похвально, – улыбнулся доктор. – У меня в детстве была целая коллекция жуков, причем – живых. Но не беспокойтесь, вирусы и микробы прожарка уничтожит, а жуки останутся целыми.

– Спасибо, доктор.

Роджер подошел к шкафу, поставил чемодан в ячейку, закрыл дверцу, но замок не сработал. Он хлопнул ею раза три, но ничего не получалось.

– Монетку требует, – пояснил доктор. – У вас нет монетки в два риттера?

– Увы, сэр, – Роджер развел руками, – только карточки.

– Да, пора высоких технологий, – кивнул доктор, поправляя висевший на груди фонендоскоп. – Ну ничего, попробуем включить дистанционно…

Он выдвинул ящик стола, щелкнул несколькими тумблерами, и замок в камере хранения сработал.

– Отлично, – кивнул доктор. – Теперь садитесь и заполните небольшую анкетку.

Он подал Роджеру розовый лист пенобумаги и чернильный карандаш.

– Тут всего несколько вопросов, но не ради любопытства, это нас медицинский департамент давит, а мы вынуждены подчиняться.

– Конечно, сэр, – кивнул Роджер, опускаясь на стул и принимая листок с карандашом.

Все то время, которое он потратил на анкету, доктор что-то сосредоточенно писал в большом журнале, а когда Роджер закончил, доктор не глядя отложил его анкету и сказал:

– Раздевайтесь до пояса и подсаживайтесь ближе.

Роджер разделся, снова ощущая озноб, но теперь уже от страха – как в далеком детстве на приеме у врача.

– Ага, – сказал доктор, надевая фонендоскоп и прикладывая мембрану к груди Роджера. – Подышите немного… Ага, хорошо… Теперь задержите дыхание… Отлично…

Доктор взялся за карандаш и продолжил свои записи в журнале.

– А мне одеваться? – спросил Роджер.

– Да-да, одевайтесь, – кивнул доктор, продолжая писать.