Перевозчик
Шрифт:
Бандиты открыли шквальный огонь, и пули замолотили по переборке, но толстый металл не поддавался, и на нем оставались только вмятины.
Роджер еще раз проверил, как заблокирован затвор замка, и сказал:
– Откуда они взялись?
– Должно, в складе сидели – товар перебирали.
– Что же не сказал?
– А чего говорить? Я вообще думал, все по-другому будет!..
– Сюда больше никак зайти нельзя?
– Нельзя. Раньше из коридора еще одна дверца была, но они ее заварили.
– Ну
– А я ни разу не стрельнул.
– Еще успеешь.
В дверь стали бить какой-то железкой вроде кувалды, потом послышались ругательства. Забаррикадировавшимся пленникам обещали страшные кары.
– Фу, дрянь всякая мерещится! – сказал Роджер, отмахиваясь от видения, словно от назойливых мух.
– Чего ты?
– Да будто кто-то в иллюминатор стучится, но это от нервов. Алкоголь плюс нервы. Тут всякое может померещиться.
Пока Роджер вслух анализировал свое состояние, Энша как завороженный стал приближаться к иллюминатору. Он тоже увидел руку и скрюченные пальцы, которые скребли по стеклу, словно кто-то просился впустить его. Одно потрясение следовало за другим, и Энша уже решил, что это очередной кошмар, какие у него случались, когда он сильно перекуривал и палил по стенам из дробовика. Зажмурившись и снова выглянув в иллюминатор, Энша увидел прибившееся к борту тело, а чуть дальше плавало еще несколько, и одного Энша даже узнал, это был парень из прежней команды станции.
– За борт повыкидывали, а они вернулись, – прокомментировал Роджер, подходя к иллюминатору. – Не учли, что здесь точка нейтральности, и сюда прибивает все, что вышвыривают за борт без должного ускорения.
В перегородку снова начали стрелять.
– Ты успел разглядеть, сколько их?
– Человек семь, кажется, – пожал плечами Энша.
– Семь. А патронов осталось только пять.
– У меня еще дробовик, – напомнил Энша.
– Ну так доставай его.
– Я достану, просто сейчас у меня руки заняты.
И Энша показал сумку с наличностью.
– Ладно, пока таскай сумку.
Роджер еще раз вздохнул и почувствовал себя почти трезвым. В голове немного шумело, в ногах покалывало, перед глазами плыли круги, но такое и раньше случалось. Главное, что он теперь мог мыслить строго последовательно, не перескакивая с одного на другое.
– Давай посмотрим, что здесь еще найдется, – сказал Роджер и пошел обходить составленное из трюмных отсеков помещение, куда более просторное, чем кают-компания.
Повсюду валялось разное барахло, вроде поломанных стульев, каких-то канистр, запыленного оборудования для приготовления амфетаминов, электро-трансформаторы и мотки проводов.
– О, нет! – воскликнул Роджер, едва не наступив
– Они были живыми, когда она их потрошила, – заметил Энша.
– Скорее всего. Ну-ка, помоги…
Роджер сдернул с какого-то шкафа огромный кусок упаковочного пластика, и они с Эншей кое-как прикрыли это ужасное место.
Потом прошли на другую сторону помещения, и Роджер осмотрел заваренную дверь.
– Ну вот, – сказал Энша. – Это та самая дверь.
– Я понял, – кивнул Роджер. Постоял немного, глядя на подрагивающее освещение, и направился к технологическому шкафу, в котором находились вентили магистралей.
Открыв створки, Роджер несколько секунд изучал трубы, по которым бежали воздух, вода и хладагенты системы кондиционирования. Потом снял с гвоздя аварийные «удлинительные концы» – гибкие куски трубопроводов с разъемами на концах, необходимые для обхода в случае необходимости поврежденных участков магистралей.
– Энша!
– Я здесь, Ламберт.
– Скажи мне, Энша, ты заметил, что у них гальюном попахивает?
– Попахивает, Ламберт, это очень даже заметно. Честно говоря, у них и раньше попахивало, клапан сброса все время заедал, и чтобы сбросить из танка все дерьмо, они поочередно выходили в космос и там шурудили куском арматуры.
– А почему не чинили?
– Да кто их знает? – пожал плечами Энша.
– Значит, сейчас у них в танке дерьмо под давлением, а спустить они его не могут, так?
– Так. Потому и подтекает при каждом срабатывании. Еще немного, и дерьмо, вместо танка, будет выливаться из толчка на пол.
– Скажи мне, Энша, какое давление в пневмопроводе?
– Вообще или как?
В этот момент в дверь ударили. Это уже было что-то вроде тарана.
– Опа! Тяжелую артиллерию подтащили! Железо из балластного отсека!.. Но замки этим не вышибить.
– Замки – нет, – согласился Роджер. – Но если будут бить час, вобьют дверь внутрь.
– Пожалуй, – кивнул Энша и шмыгнул носом. – Надо что-то думать, Ламберт.
– Вот я и спрашиваю тебя – какое давление в воздушной магистрали?
– Три атмосферы.
– А какая труба идет на продувку сортира, показать сможешь?
Энша подошел к распахнутому шкафу и стал смотреть на десятки протянутых под обшивкой разноцветных и разнокалиберных труб.
В дверь снова ударили, потом еще раз, и затем осаждающие взялись за дело основательно, удары загрохотали один за другим.
– Похоже, вот эта, – указал Энша.
– Почему так думаешь?
– А вот значок – «сантехника». И труба идет от редуктора, а нагнетатель с ресивером там, в корме.