Перевозчик

Денисов Константин Владимирович

Скорее всего, место, где мы до этого прятались, они тоже обнаружили, но поскольку мы постарались не оставлять там следов, вполне возможно, никто не догадался, что там кто-то был совсем недавно. Даже косвенно обнаруживать своё присутствие не хотелось. Если они будут подозревать, что в районе есть какая-то независимая группа, то могут начать её искать. А ждать пока всё закончится, отсиживаясь у Пети в кармане в полном составе, не очень хотелось. Не для того мы здесь остались, чтобы совсем не увидеть, что же тут планируется и чем в итоге закончится.

—

Вот это да! — вдруг сказал Петя, который дежурил в этот момент возле телескопа. Я вскинул бинокль и посмотрел на развязку.

Это было видно и без телескопа. С конвоем кто-то вышел на контакт. По эстакаде к разрушенному пролёту подъехал странный бронированный автомобиль. Странный, потому что на нём было слишком уж много разнообразного вооружения. Прям вот чересчур. Как будто это было сделано не столько из практических соображений, сколько для давления на психику оппонентов. Да, для неподготовленного человека это, в самом деле, смотрелось устрашающе, хотя военные должны видеть реальный потенциал… впрочем, безобидной эта машинка тоже не являлась. Одних ракетных пусковых установок на корпусе было размещено под десяток. Не говоря про остальные торчащие стволы, крупнокалиберные и не очень.

— Выглядит сердито, но только против тех, кому нечем её подбить, — вынес свой вердикт Петя, когда мы поделились соображениями об этом агрегате, — а у ребят в конвое есть необходимые средства, как мне кажется.

— Да, образец, очевидно, не серийный, — сказал я, — какая-то самоделка… или глубокая переделка. Но оружия они в неё понапихали от души, конечно.

Из броневичка вылез человек в чёрной форме и подошёл к краю обрыва. Теперь его с конвоем разделял только рухнувший пролёт. В руках у человека был электрический мегафон, в который он что-то начал говорить.

Напротив него, на своей части эстакады стояли Шторм и ещё пара человек, которые внимательно слушали, что им говорят. У них мегафона не было, поэтому, когда парламентёр в чёрной форме закончил, Шторм начал кричать ему что-то, сложив руки рупором. Судя по всему, ответ парламентёру не понравился, и он вновь что-то сказал в мегафон, после чего вернулся к броневику, встал на подножку, и машина отъехала на некоторое расстояние.

— И что это было? — спросила Алиса, у которой тоже был бинокль.

— По-моему всё очевидно, — сказал Петя, — конвою выдвинули ультиматум, они отказались его выполнять, но им дали время как следует подумать. Я так вижу ситуацию.

— Согласен, — кивнул я, — общий сюжет наверняка такой. Единственное, чего мы не знаем, так это условий ультиматума.

— Интересно, сколько им дали времени, если вы правы? — спросила Алиса.

— Не думаю, что очень много, — сказал Петя, — скоро узнаем.

— Мне кажется, что час. Это не так много, но в то же время за час можно посовещаться и прийти к определённому решению.

На открытые места поблизости от эстакады начали постепенно выходить небольшие группы людей в чёрном и располагаться там. И групп этих было очень много. Они маячили везде, кто-то разжигал

костры, кто-то просто рассаживался на камнях, и все чего-то ждали.

Было ощущение, что они, таким образом, ненавязчиво демонстрируют силу и своё количество.

Чтобы их казалось ещё больше, чем есть на самом деле, из застройки выходили небольшие отряды, присоединялись к тем, кто уже находился на открытой местности, а потом уходили. Со стороны конвоя было видно постоянное движение людей, и казалось, что их очень много. Мы же со своей стороны могли видеть, что часто это были одни и те же группы. Посидев в одном месте, они уходили в застройку и тут же выходили в другом, как будто это и не они вовсе.

Хитрость была незамысловатая, но, наверное, всё равно оказывала давление на тех, кто был на эстакаде. Они оттуда наблюдали постоянное движение людей, которые, казалось, заполонили всю округу.

Их и так было много, но они пытались продемонстрировать, что их ещё больше чем есть.

Мы всё это, естественно, обсудили.

— Если они прибегают к таким уловкам, значит, в своих силах уверены не на сто процентов! — вынес вердикт Петя.

— Согласен! — кивнул я, — значит преимущество у них не ультимативное.

Тем временем, видя всё это, конвой произвёл перестановку на эстакаде. Они поставили фуры в две линии, оставив между ними пространство. Как в былые времена ставили повозки в круг, чтобы проще было обороняться при нападении. Здесь круг, конечно, не получился, вышло что-то вроде длинной кишки, но пространство внутри неё всё равно было более защищённым.

Броневики они расставили на равном удалении друг от друга. По одному вначале и в конце, и с двух сторон посередине колонны. Более мелкий транспорт в расчёт можно было не брать. Похоже, что сдаваться без боя по первому требованию они не собирались.

Когда вокруг Зоиного наблюдателя всё затихло, она осторожно переместила его поближе к нашему наблюдательному пункту. Сейчас он лежал на крыше одного из соседних зданий и следил за близлежащими улицами… точнее, Зоя следила через него.

— Это что это? — удивлённо сказал Петя, тыкая пальцем в сторону жилой застройки.

По улице ехали несколько грузовых багги. Приблизившись к развязке, они разделились и показались перед эстакадой уже в разных местах.

— Мне вот интересно, где они заправляются? — сказал Петя, — то месяцами бензиновый транспорт не попадается, а то вдруг в одном месте сразу со всех сторон прут.

— Ну, с конвоем-то всё понятно, — сказал я, — у них заправщик с собой. И это организация серьёзная, они топливо, вполне возможно, сами производят. А вот откуда эти повылазили в середине города, это да, вопрос. Тоже бензин с собой возят?

Груз в их кузовах был накрыт брезентом, но когда они достигли места назначения, то стали его расчехлять и там оказались миномёты.

— Ничего себе! — Петя присвистнул, — а зачем они на открытое место с ними вылезли? Я так понимаю, что как раз этими штуками можно стрелять и из застройки.