Periculum
Шрифт:
— А ты очень сентиментальный, — пробормотала я.
— На самом деле, я полная противоположность этому.
— Я бы поверила тебе куда охотнее, если бы ты сейчас ко мне не прикасался.
— Может, мне просто нравится к тебе прикасаться, и ты тоже это любишь.
А? И что мне теперь делать с этим заявлением?
— Не уверена, что с моей стороны это взаимно.
— Вот опять, — тихо сказал Киаран, затем опустил руку и повернул голову, хрустнув шеей. — Можешь сделать мне еще одно одолжение?
— Все зависит от того,
— Не ври мне больше.
Какого черта? Когда еще я ему врала? И как он узнал, что сказанное мною сейчас неправда? Потеряв дар речи и все еще ощущая его пьянящий аромат, я уставилась ему в затылок, глядя как он возвращается на свое место во главе группы.
Я хотела потребовать, чтобы он вернулся сюда и объяснил, что имел в виду, но за поворотом показался Дом Скверны.
Несмотря на то, что доносившаяся оттуда фортепьянная музыка была первым естественный звуком, услышанным мною с тех пор, как мы оказались в этом городе, она совсем не добавляла мне желания туда войти.
Конечно же, другого выхода у нас не было. Дальнейшую дорогу заслоняла бетонная изгородь с торчащими из нее железными прутьями. Это только подтвердило мои догадки, зародившиеся у меня с той секунды, как мы вошли в ворота и оказались в ловушке.
Мы были стадом безмозглых овец, которых гнали на возможную бойню. Я внимательно рассматривала дом, куда нам предстояло войти, понимая, что назад мы уже не вернемся.
Это было кирпичное здание, над входными дверями ярко светились написанные круглыми буквами слова «Дом Скверны».
— Может, просто войдем? — спросила Марго, выжидающе глядя на Киарана.
— Посмотрим, — подходя к дверям, ответил Мэверик.
Он ухватился за двойные ручки и, потянув, с легкостью их открыл. В ночь полились звуки классической Лунной сонаты. За ними поплыли ароматы всевозможных блюд.
Мэверик с мальчишеской ухмылкой оглянулся на нас.
— Вот и ответ на вопрос.
Он вошел в дом так, будто там жил, и взмахом руки велел нам следовать за ним. Вся толпа медленно двинулась в здание. Мы с подругами, включая Селену, осторожно последовали за всеми остальными.
Прямо над нами висела огромная люстра, освещая прямоугольное фойе. Пол в стиле Старого света был отполирован до зеркального блеска, а стены покрывали темные обои с дамасским узором.
Впереди находилась большая лестница и просторный холл. И то, и другое было практически заблокировано всевозможным хламом и грудами стульев. И снова нам пришлось свернуть налево, где стояли звуковые колонки, из которых лилась фортепьянная музыка.
Разделившись на две шеренги, мы друг за другом медленно вошли в столовую. Стол был накрыт белой скатертью. Перед каждым стулом с высокой спинкой стояло изысканное блюдо и лежало столовое серебро.
От
Хизер взяла из серебряной вазочки две клубники и, слегка их сдавив, откусила кусочек.
— Они совсем свежие.
Чтобы мы это поняли, ей было вовсе не обязательно пробовать эту еду, тем более что еще не известно, откуда она взялась. Все казалось недавно приготовленным, очень аппетитным и безопасным для употребления. В круглых золотых бокалах было налито нечто очень похожее на вино.
— Какого черта? — спросила Сьюзен, поднося к щекам свои морщинистые наманикюренные руки.
— Похоже, нас тут ждали, — заявил Кайрос.
Я обвела глазами столовую в поисках подсказки, которая помогла бы определить, почему нам нужно было прийти именно в этот дом. Все окна были закрыты плотными шторами, что придавало комнате особую атмосферу камерности и интимности.
Заметив в дальнем правом углу восковую фигуру, похожую на ту, что мы видели в будке охраны, я тут же направилась к ней и увидела, что она одета в костюм дворецкого. Манекен казался совсем живым, будто это и впрямь был человек.
Хотя, наверное, в этом и заключалась вся суть. В руках он держал металлический поднос, с каким ходят официанты. Прямо в центре этого подноса лежал второй диктофон.
— Ребята, — позвала я, чтобы привлечь их внимание.
— Нажми кнопку воспроизведения, — велела Мэл и, подойдя поближе, встала позади меня.
Сквозь столпившихся вокруг людей я взглянула на Киарана, который пристально смотрел на меня. Не на диктофон, не на восковую фигуру, а на меня. Облизнув губы и стараясь не обращать внимания на то, как его глаза следят за каждым моим движением, я нажала кнопку воспроизведения.
Казалось, все в комнате затаили дыхание в ожидании. Раздавшийся из динамиков голос очень походил на тот, что мы слышали в автобусе.
«Плесень. Гниль. Прекрасное разложение.
Кто-нибудь, кто угодно, пожалуйста, присаживайтесь.
Перекусите, расслабьтесь за бокалом любимого напитка.
Дом Скверны устроит для вас пиршество в обмен на вечный сон. Побалуйте себя хотя бы разок, и сможете уйти».
В конце последнего предложения послышалось тихое жужжание, а затем запись оборвалась.
— Я ни хрена не смыслю в загадках. Что все это значит? — спросила Марго.
— Не ешьте эту еду, — ровным голосом ответил Кайрос.
— Слишком поздно, — раздался откуда-то позади группы напряженный голос.
Мы все обернулись и увидели, облокотившуюся на спинку стула Хизер. У нее в руке была всего одна обкусанная почти до самого стебля клубника.
— Хизер! — воскликнула Эбби, вырвав у нее из пальцев остатки ягоды.