Перикл
Шрифт:
И в гавани надежного укрытья.
Клеон
Тех, кто откажет вам в гостеприимстве
И вам неблагодарностью отплатит
Будь это наши дети или жены,
Да покарает небо, да постигнет
Всеобщее проклятье! Но надеюсь,
Что среди нас не сыщется таких,
И от лица народа моего
Добро пожаловать вам говорю я!
Перикл
Спасибо. Погостить нам здесь придется,
Пока судьба нам вновь не улыбнется.
Уходят.
АКТ II
Входит
Гауэр
Могучий царь пред вами был:
Дитя свое он совратил.
Но лучший царь явился вам:
Хвала Перикловым делам.
Не беспокойтесь: будет он
От всех превратностей спасен.
За лепту малую сто крат
Его потом вознаградят.
Отменно речь его умна:
Клянусь — прельщает всех она.
И в Тарсе, где герой живет,
Такой от всех ему почет,
Что статую его отлили
И в честь героя водрузили.
Но снова бедствия грозят:
Смотрите, что они сулят.
Пантомима.
В одну дверь входят, беседуя, Перикл и Клеон, и с ними вся их свита; в другую — дворянин с письмом к Периклу. Перикл подаст письмо Клеону, награждает посланца и посвящает его в рыцари. Затем Перикл уходит в одну сторону, а Клеон — в другую.
Не трутнем Геликан живет,
Чужих трудов вкушая мед.
Он хочет зло искоренить,
Добро сберечь и сохранить.
Царя желанье выполняя,
Ему он пишет, сообщая
О жизни в Тарсе. Пишет он,
Как, в злое дело вовлечен,
Тальярд убить царя стремится.
Из Тарса лучше удалиться.
И вот плывет Перикл опять:
Но можно ль морю доверять?
Вновь буря, гром над головой,
Внизу — пучины жадный вой.
Корабль сейчас ко дну пойдет;
Царя такая ж участь ждет:
Совсем один остался он,
Богатства, слуг, друзей лишен.
И море, словно дикий зверь,
Над ним натешится теперь.
Но вот устала наконец
Судьба от ярости. Храбрец
На сушу выброшен. И вот
Перикл по берегу идет.
Что будет дальше — поглядите,
Меня ж за болтовню простите.
(Уходит.)
СЦЕНА 1
Пентаполис. Открытый берег моря.
Входит Перикл, весь промокший.
Перикл
О звезды гневные! Уймите ярость!
Дождь, ветер, гром! Пред вами только смертный,
Который вам подвластен. Мне велит
Природа уступить и покориться.
Безжалостно меня швыряло море
На
Остался жив. О, где же смерть моя?
Ужели вашей грозной, злобной силе
Нужны несчастья бедного царя?
Ах, из могилы, из морской пучины
Извергнутый, я жажду лишь кончины.
Входят три рыбака.
Первый рыбак
Ну, что ты стал, дуралей?
Второй рыбак
Иди-ка, тащи сети!
Первый рыбак
Ты что, оборванец, не слышишь?
Третий рыбак
Что ты говоришь, хозяин?
Первый рыбак
Пошевеливайся-пошевеливайся, а то будет тебе.
Третий рыбак
Ей-богу, хозяин, я никак не могу забыть тех бедняг, которых смыло только что волной.
Первый рыбак
Уж точно, бедняги! У меня у самого защемило сердце от их жалобных криков, когда они, утопая, молили о спасении. А нам впору было самих себя спасать.
Третий рыбак
А ведь, помнишь, хозяин, что я сказал, когда мы увидели дельфина? Здорово он прыгал и кувыркался. Я слыхал, будто дельфины на вкус напоминают и рыбу и мясо. Пропасти на них нет, проклятых! Каждый раз. когда вижу дельфина, боюсь, что меня волной смоет в море. Дивлюсь я, хозяин, как это рыбы живут в море!
Первый рыбак
Да живут они точно так же, как и люди на суше: большие поедают маленьких. Посмотри, например, на богатого скрягу: чем не кит? Играет, кувыркается, гонит мелкую рыбешку, а потом откроет пасть и всех их, бедненьких, одним глотком и сожрет. Да и на суше немало таких китов: откроет пасть и целый приход слопает, да и церковь с колокольней в придачу…
Перикл
(в сторону)
Послушаешь — есть чему поучиться.
Третий рыбак
А все-таки, хозяин, будь я звонарем, я бы не прочь оказаться на колокольне как раз в тот день, когда кит ее слопает.
Второй рыбак
Это почему же?
Третий рыбак
А потому, что тогда киту пришлось бы и меня проглотить, а уж я, только окажись в его брюхе, поднял бы такой трезвон, что не дал бы киту и минуты покоя, пока он не отрыгнул бы и колокола, а колокольню, и церковь, и весь приход. Эх, кабы добрый наш царь Симонид со мной согласился…