Перила
Шрифт:
Видимо, за своей мимикой я слежу из рук вон плохо, потому что Игорь смотрит на меня, мягко улыбается и говорит:
– Я вижу, Костя со мной согласен!
Ну все, теперь не отверчусь – по-любому придется что-то говорить.
– Я скажу честно, – подбираю слова изо всех сил, – мне пока еще очень далеко до того, чтобы… держать себя в руках. И чтобы не было этого, как его… вожделения. Ну, вообще-то все, о чем говорилось до этого, еще можно как-то контролировать: не гневаться, например. А если рядом с тобой красивая девушка, редко получается… – бормочу я, а на языке у меня все вертится подходящее выражение, и вдруг
– Отлично подмечено! – неожиданно хвалит меня Игорь. – Действительно, если бы мы относились друг к другу как к сестрам и братьям, то большинство заповедей выполняли бы, даже не задумываясь.
– Да, классно! И на молодых людей тоже надо смотреть как на братьев, – добавляет кто-то из девчонок.
– Но хотя бы на мужа можно смотреть как на мужа? – изображая страшную панику, спрашивает Жанна.
– Конечно! Иначе твой муж перестанет тебя отпускать к нам на кружок, – ехидно отвечает Игорь. – Ладно, продолжаем.
Кажется, я протявкал вполне благополучно! Выходит, никаких особенных знаний тут и не надо. Я бы даже еще поораторствовал…
Раз уж у меня пауза, расслабленно листаю книгу дальше и почему-то цепляюсь взглядом за фразу: «Но Иисус сказал ему: иди за Мною и предоставь мертвым погребать своих мертвецов».
Где-то я что-то подобное слышал? Или меня уже глючит?
Вокруг что-то бурно обсуждают, но я уже слушаю не очень внимательно. Просыпается сразу куча мыслей, которые до этого дремали по разным извилинам в голове, и они меня затягивают – как в хоровод или в водоворот. До меня долетают только отдельные фразы из яростного обсуждения.
– …не нужно понимать буквально слова «отсеки правую руку», – смеется Игорь.
– … почему же нельзя ни одного волоса сделать белым или черным? – протяжно недоумевает Жанна. – Покрасилась – и готово…
– «… а что сверх этого, то от лукавого», – раздается голос моей соседки справа, и я догоняю, что вот-вот подойдет моя очередь комментировать. Что я там читал-то вообще?
– Да-да, теперь мой отрывок, – бодро отзываюсь я, а сам лихорадочно соображаю, про что же в этом самом отрывке говорилось. – Думаю, эти слова Христа настолько важны, что их стоит прочитать вслух еще раз!
Игорь уважительно кивает, и я с уверенным видом зачитываю по книге «свои» стихи – хорошо еще, помню, что они были в начале страницы.
Ага, сейчас что-нибудь наплетем.
– Вообще-то в русском языке есть масса крылатых выражений, – бодро начинаю я, – которые люди употребляют, а сами даже не задумываются, что они из Библии. Так ведь?
– Это точно!
– Люди совершенно не знакомы со Священным Писанием!
– Вот и я о том же! Можно от последнего гопника услышать слова «око за око», но он разве знает, откуда это пошло? Но неплохо было бы помнить, что эти слова принадлежат не кому-нибудь, а именно Христу, и взяты они из этой… эээ… Нагорной проповеди! Или вот еще – прямо здесь же знаменитые слова «подставь другую щеку»…
Я вдохновенно, не напрягаясь, трещу языком – не хуже, чем в десятом классе, когда делал километровые доклады про романы Тургенева, которые и в руках не держал. По очереди заглядываю в глаза сидящим вокруг и вижу, что прокатываю за своего, сто процентов. Прямо как в шпионском фильме… Может, я настроился на местную волну?
И
– Короче, так и есть: люди Библию не читают, – сокрушенно качаю я головой через тридцать минут после того, как сам в первый раз в жизни взял ее в руки. – Вот, например, один мой друган недавно говорит мне: твой Шевчук совсем из ума выжил! Послушай, что за шизу он поет в последнем альбоме: «Мертвые хоронят своих мертвецов»! А ему же в голову не приходит, что это тоже отсюда… Вот, Евангелие от Матфея, восьмая глава, двадцать второй стих! – ставлю я шикарную точку.
Ну не мог же я свою рок-н-ролльную тему не впихнуть!
– Неожиданный пример, – озадаченно говорит Игорь.
– Ну и как после такого доклада мне говорить? – кокетничает Жанна. – Я на его фоне буду просто дурочка дурочкой!
Дальше все идет как по маслу: разговоры продолжаются уже без всякого плана, как попало, я периодически вставляю свои пять копеек (кажется, все в кассу), и, наконец, Игорь говорит:
– Вообще-то уже полдесятого! Если вы не хотите, чтобы меня отчислили, молимся и закругляемся.
Все встают. Я уже совсем не напрягаюсь по этому поводу, да и петь «под фанеру» у меня получается еще лучше.
В прошлый раз – вы помните? Все приходит с опытом…
Минут через десять после прощания с «духовными людьми» я стою на остановке – только уже на другой стороне шоссе, в направлении Москвы. Интересно, в это время еще какие-то маршрутки ходят?
Наконец причаливает рыдван с классическим таджиком за рулем, я падаю в него и пытаюсь подвести итоги дня.
Нет, Стэну я Иоанна… уже забыл, как его… цитировать пока что не буду. Во-первых, все уже из головы вылетело (вроде было что-то про гнев), а во-вторых, еще отправит меня в Кащенко. Опыт, конечно, сегодня был забавный, и ребята неплохие, но это так, разовый эпизод из жизни.
Ха, вы же не думаете, что я теперь каждую субботу буду к ним таскаться?
Глава шестая,
в которой расплетаются косы
You’re an accident waiting to happen.
Вы, конечно, можете говорить что угодно. В смысле, что я псих и так далее.
Имеете полное право.
Но в следующую субботу я снова еду в маршрутке на кружок.
Ну, сложилось так. Репа у нас отменилась (хотя концерт в «Идее Fix» уже на носу), а больше делать было нечего. К тому же Дашу в прошлый раз я так и не застал. Да и вообще: я что, не имею права ходить, куда хочу? Я же не собираюсь в эту их секту с концами ударяться…
На этот раз я уже не полагаюсь на склерозных тетушек с желтой прессой в руках, а заранее смотрю в Инете карту и запоминаю, где эта самая «Степная». Дачники в этот раз затихарились, и я долетаю реально быстро – минут за тридцать. Правда, пока маршрутка едет, начинается дождь, но я с самого утра чем-то задним чуял, что так и будет, поэтому зацепил с собой зонтик.
А вот когда дохожу до красной избушки (фотогеничная белка наверняка ныкается где-нибудь в сухом дупле), меня ждет сюрприз: заперто! Видимо, слишком рано притащился. Сначала я стою на крыльце под крохотным навесом, потом догоняю, что от дождины он все равно не спасает, снова открываю зонт и изображаю меланхоличный променад.