Перо и волына
Шрифт:
Да и в самом деле, какое значение имеет имя, данное человеку родителями после рождения – Коля, Миша, Саша, – не все ли равно? Теория о том, что имя определяет черты характера, способности, образ жизни человека, среди братвы популярностью не пользуется.
В соответствии с этой теорией имя Николай ничего не означает.
Зато запрудненские «синие» хорошо знали пацана с погонялой Долбан – чуть кургузого, плечистого парнишку с напарафиненными кулаками, которого выбрал своим отбойщиком Саша Порожняк.
Даже среди своих эта известность, однако,
После школы-восьмилетки он поступил в ПТУ на самую что ни на есть рабочую специальность – слесаря. Но ни учиться, ни работать ему никогда не нравилось.
Правда, в ПТУ был хороший спортзал с тренажерами, и Николай принялся с похвальным упорством качать железо. Силу, приобретенную после таких занятий, он стал успешно пробовать на ближних.
Несколько раз ему все это сходило с рук. Но однажды крупно не повезло. На дискотеке в городском парке он основательно отмесил какого-то мажора. Тот оказался, на беду Николая, сыном зампреда горсовета.
На следующий же день после того, как отпрыск высокопоставленного папаши угодил в больницу со сломанной челюстью, множественными ушибами и переломами ребер, Николая повязали прямо в качалке.
Следственно-судебный механизм, запущенный под давлением власти на полную катушку, с готовностью принял в свои жернова очередную жертву, после чего Кураев получил три года за хулиганство и отправился в колонию.
Там он заимел свою первую роспись на плече – девичью головку. Это означало, что свое семнадцатилетие он встретил в воспитательно-трудовой колонии.
Бакланский перстень на пальце ему выкололи сразу же после прибытия в зону.
Там же Николай получил свою погонялу. Вообще-то на фене «долбан» означает «окурок». Но Кураева окрестили так по другой причине.
Даром словесного убеждения он не обладал и потому в щекотливых ситуациях говорил просто: «Щас как долбану». Внушительная фигура и увесистые кулаки заставляли соглашаться даже самых несговорчивых.
Долбан быстро завоевал авторитет среди пацанвы, признанием чего явился еще один комбинированный перстень с черными мастями и тремя церковными куполами.
Год из отмеренного ему срока Долбан провел уже во взрослой колонии. Нравы там были построже, но Долбан за свою физическую силу и уже приобретенный авторитет был признан своим среди блатных.
Это прибавило ему проблем с администрацией зоны, но дало возможность избавиться от скуки трудовых будней – пахоты на «промке».
На волю Долбан вышел по звонку, полностью отсидев положенный срок. Без дела мыкался недолго. Еще с несколькими такими же бывшими пэтэушниками был принят запрудненской братвой и стал выполнять разнообразные мелкие поручения.
Обычно дальше мордобоя дело не заходило. Но Долбан выполнял свою работу прилежно и эффективно. За это был рекомендован не кому-нибудь, а самому Саше Порожняку, когда запрудненский авторитет решил обзавестись «кожаным затылком».
Выбор
Накануне Долбан, конечно, провинился. Не надо было ему трогать эту сучку Катьку. Ну, затащил бы как-нибудь в лайбу, запихнул на заднее сиденье, и все. Так нет же, не смог сдержаться, треснул ей по репе. У нее, конечно, фара под глазом сразу вспыхнула, истерика началась, визги, угрозы.
Но хорошо все, что хорошо кончается. К тому моменту, когда Долбан привез Катьку домой к шефу, Порожняк уже успел обкуриться, был добрым и особенно не ругался. То есть он даже вообще не ругался, так, лениво расспрашивал, а потом отослал своего отбойщика. Значит, Катьку проехали. Ну и ладненько.
О том, что тогда же, накануне, в кабаке Долбан начистил рыло какому-то козлу по имени Ленчик, телохранитель Саши Порожняка даже не вспоминал.
Мало ли их было, таких засранцев. Да, еще после Ленчика к Катьке лез какой-то азер. Но это для Долбана тоже ничего не значило. Хрен с ними, с этими черножопыми.
Правда, Порожняк пригрозил, что отмазывать Долбана в случае чего не станет. То есть в случае разборок с черными. Да кто там за этого шашлычника заступаться станет?
В общем, вечером Долбан вернулся домой в хорошем настроении. Жил он один в съемной однокомнатной квартире обычной хрущобы. Заглотив полбутылки водяры, залег спать.
Утром проснулся, как огурчик, с аппетитом слопал большой кусок ветчины из холодильника, запил тремя сырыми яйцами и вышел из дому.
Он направлялся к Саше Порожняку. Но особенно не торопился. Шеф сегодня наверняка будет дрыхнуть до полудня, а если, паче чаяния, проснется раньше, позвонит. Для этого Порожняк самолично выдал Долбану пару недель назад сотовый телефон и объяснил, как им пользоваться.
Теперь мобильник всегда лежал в нагрудном кармане кожаной куртки Долбана, с которой он не расставался никогда, даже в самую жаркую, как, например, сейчас, погоду. Пару раз, когда Порожняк выезжал на серьезные стрелки, он на всякий случай выдавал своему отбойщику пистолет «ТТ» с полной обоймой.
Но стрелок из Долбана был никудышный. Причина проста – толстенный указательный палец правой руки с огромным трудом протискивался в пистолетную скобу. Так что наличие волыны было скорее мерой профилактической.
Ко всему прочему, Порожняк заставил Долбана написать какое-то дурацкое заявление о том, что пистолет якобы только что найден под кустом и предназначен для сдачи в отделение милиции.
Эта липовая ксива находилась теперь в том же нагрудном кармане рядом с мобильником, хотя никакой волыны при себе у Долбана не было.
Едва выйдя из подъезда, Долбан почувствовал, как его накрыло горячей удушливой волной. Солнце пекло нещадно. Долбан испытал острое желание накатить бокальчик холодного пивка. Насколько ему позволяли умственные способности, Долбан принялся размышлять над этой перспективой.