Перо и волына

Зверев Сергей Иванович

Пиво – это, конечно, по кайфу в такую жару. Но после него же несет как из бочки, а Порожняк ох как этого не любит. Но, с другой стороны, от запаха можно избавиться, засунув в рот пачку мятной жевательной резинки.

После недолгих колебаний Долбан направился к ближайшему киоску, торгующему среди прочей сигаретно-шоколадной дребедени холодным пивом. Перейдя на тенистую сторону улицы, он подошел к ларьку и сунул голову в окошко.

– Пивняк из холодильника?

Обомлевшая от жары тетка-продавщица успокаивающим

голосом сказала:

– Из холодильника.

– Давай пару пузырей.

Долбан положил на прилавок измятую купюру.

– Какое?

– А че – типа, разное есть?

– Конечно, разное, – буркнула продавщица. – Не при социализме, чай, живем. «Жигулевское», «Балтика», «Бадаевское».

– Давай «Бадаевское». Еще пачку жвачки, которая, ну, это… посильней.

– Чтобы запаха не было? – уточнила продавщица.

– Ага. А на остальное – гондонов.

– Много получится, – не удивляясь такой просьбе клиента, ответила продавщица.

– А мне по хрену, карманы есть.

Рассовав по карманам два с лишним десятка презервативов в ярких лакированных упаковках, Долбан нетерпеливо сказал:

– Ну где там пиво? Трубы, бля, сохнут.

В ожидании спасительного напитка Долбан оперся локтями на прилавок. Перстни на его распухших от парафина пальцах расплылись и больше напоминали полустертые кляксы на руках у нерадивого ученика.

Получив наконец желанное пиво, Долбан высоко задрал голову и опрокинул бутылку горлышком вниз. Занятый поглощением «Бадаевского», он не услышал, как за его спиной, урча мотором, остановился милицейский «воронок».

Опустошив первую бутылку, Долбан принялся за вторую.

Сине-желтый «уазик» постоял немного, потом въехал на тротуар и остановился рядом с ларьком. Щелкнул замок открывающейся двери. Из машины, разминая руки и ноги, неторопливо вышли два гренадерского роста и телосложения милиционера в пятнистом камуфляже.

Увидев ментов, Долбан демонстративно повернулся к ним спиной. Милиционеров это, казалось, ничуть не смутило.

– Мужик, как пиво?

Долбан продолжал глотать из горлышка, словно вопрос относился не к нему. Милиционеры подошли поближе.

– Эй, мужик, пиво-то холодное?

Недовольный тем, что его оторвали от замечательного процесса, да еще не кто-нибудь, а менты поганые, Долбан обернулся:

– Чего?

– Глухой, что ли? – засмеялся один из милиционеров. – А, мужик?

Долбан угрюмо покосился на «воронок».

– Я не мужик, – по старой зоновской привычке ответил он.

– Так ты че, блатной? – с вызовом в голосе произнес другой мент.

Несмотря на недалекий разум и слабое воображение, Долбан быстро понял, что его провоцируют. Но ментов он никогда не боялся и знал, что в случае чего Порожняк отмажет: были свои люди в городской ментуре.

Эти двое вели себя так, как будто им было нужно срочно

выполнить план по задержанию. Они обступили Долбана с двух сторон, явно заинтересованные его личностью.

Не отвечая на вопрос, он поставил пустую бутылку на прилавок ларька.

– Благодарю за пиво, мать.

– Ну, хам, – донесся из-за его спины голос милиционера. – На вопросы не отвечает, сотрудников милиции, находящихся при исполнении служебных обязанностей, по матери посылает.

– Ты чего гонишь, волчара? – опешил Долбан. – Кого это я по матери посылал?

Он не успел обернуться, как на голову ему обрушился удар резиновой дубинки. Долбан взмахнул руками, пытаясь закрыть темя, и зацепил прилавок. Пустая пивная бутылка со звоном разбилась о тротуар.

– Ты, сукин кот, еще дебоширить будешь? – со злобой воскликнул мент, стоявший спереди. – Давай, Семенов!

Беспорядочные удары посыпались с двух сторон. Долбан попытался сопротивляться, неосторожно убрал руку и тут же заработал дубинкой по затылку. Удар был нанесен профессионально, со знанием дела, поэтому Долбан мгновенно отрубился.

Потеряв сознание, он растянулся на тротуаре под ногами у ментов. Осколки разбитой бутылки вспороли ему запястье через рукава кожанки.

– Так, Семенов, – сказал милиционер с лычками старшего сержанта, вешая дубинку на пояс, – тащи его в машину и браслеты не забудь, а то эта падла еще очухается, разнесет там все.

– Да он там, бля, на бутылке порезался. Я счас весь в кровище вымажусь.

– Ну и хрен с тобой, – засмеялся старший сержант, – че ты, бля, девочка? Крови боишься?

– Да? – кисло возразил Семенов. – А кто мне потом камуфляж мыть будет?

– Давай, не муди.

Милиционер согнулся над Долбаном, брезгливо, едва ли не двумя пальцами завел обе руки своей жертвы за спину и щелкнул наручниками. Потом приподнял обмякшее тело Долбана и застонал от натуги.

– Ну, бля, тяжелый. Жрет, наверное, как удав. Кузя, помоги.

Милиционеры совместными усилиями затащили Долбана в «воронок». Бросили на пол за сиденьями, захлопнули дверцу.

Семенов сел за руль. Второй мент подошел к ларьку и сказал продавщице, высунувшейся из окошка:

– Вот так, тетка, надо с хулиганьем разбираться.

* * *

Придя в себя, Долбан обнаружил, что лежит, уткнувшись лицом в траву. Приподняв голову, он увидел перед собой две пары высоких шнурованных ботинок, которые на милицейском жаргоне называются берцами.

Почувствовав нестерпимую боль в затылке, Долбан со стоном опустил голову.

– Очухался, падла, – послышался голос сверху. – Ладно, Семенов, подними его и посади возле дерева.

Крепкие руки подняли Долбана и протащили под мышки несколько метров. Милиционер посадил его на траву, прислонив спиной к дереву.