Перпендикулярный мир
Шрифт:
Стало прохладно. Облака потемнели, снова подул ветер.
– Мне пора возвращаться, – напомнил Удалов. – Только желательно от Минца формулы получить.
– Формулы у меня в голове, – сказал Минц, – я все бумаги сжег.
Ситуация была какая-то ненастоящая, мистическая, словно приснилась. Стоял Удалов в своем родном Гусляре, окруженный не только друзьями, но и самим собой. Сейчас бы пойти посидеть в кафе или
– Я в подшефное хозяйство пойду, – решил вдруг двойник Удалова. – Пойду Ксюшу проведаю. Мне ведь тоже домой нельзя.
Слова двойника Удалова обрадовали – значит, все же не чужие они люди. И он принял решение.
– Значит, так, – начал он, и все его внимательно слушали.
Потому что Удалов приехал из нормального мира.
– В наш мир сейчас отправится Лев Христофорович. Он сразу пойдет в гости к нашему Минцу и все ему расскажет. Заодно и формулы сообщит. У Минца голова государственная, что-нибудь придумает. А два Минца тем более придумают. Если нужно, сходите к Белосельскому, он может подсказать, к кому в области обращаться. А то и в Москву. Как решите – сразу обратно. Мы будем ждать.
– А вы, Корнелий Иванович? – спросил Минц.
– А я вместе с моим близнецом на сельскохозяйственные работы отправлюсь. Боюсь, что ему без меня у Ксюши прощения не получить.
– Спасибо, ты настоящий друг, – произнес второй Удалов, и скупая слеза покатилась по его грязной исцарапанной щеке.
Удалов достал платок, вытер ему слезу.
– А мне что делать? – спросил Грубин. – Я тоже хочу участвовать.
– Ты будешь ждать. В резерве, – определил Удалов. – Веди пропаганду в народе, готовь перевыборы.
Все послушались Удалова и, выйдя из-за сарая, стали подниматься вверх, переулком, чтобы не попасть на глаза противникам.
Уже поднялись до половины склона, как вдруг Минц остановился.
– То, что вы предложили, Корнелий, – сказал он, – очень разумно. В каком-нибудь фантастическом романе, наверное, так бы и произошло. Я бы отправился в параллельный мир, оттуда получил бы совет и помощь, вы бы с Удаловым подняли восстание в подшефном хозяйстве, где много горючего человеческого материала. И был бы счастливый конец. Но я сейчас сообразил: мы же не в романе!
– Ты
– Как так? А я? – спросил Удалов.
– А ты нам только снишься, – заключил Грубин.
– Точно, – подтвердил второй Удалов. – Ты прав, Саша. Сами мы Пупыкина вырастили, сами и ликвидируем.
– У нас не может быть революции! – напомнил Удалов.
– Кто говорит о революции? – ответил Минц. – Мы собираемся навести порядок в своем доме.
Трое друзей переглянулись и согласно кивнули.
– Минутку, – сказал Минц и вытащил из кармана записную книжку. Быстро набросал на ней три строчки цифр и протянул Удалову: – Вот это передай моему двойнику. Это, конечно, не расчеты, но если бы я был на его месте, то обязательно бы догадался, каким путем идти.
– Спасибо, – произнес Удалов. – Хотя все равно считаю, что вас, как ведущего ученого, мы должны эвакуировать в наш мир.
– Эвакуировать пришлось бы весь город, – ответил Минц. Он протянул Удалову руку и добавил: – Спасибо, что к нам заехали. Вы нам сильно помогли. Действием и примером.
– Спасибо, Корнелий, – сказал Грубин, прощаясь с Удаловым. – Рад был встретиться.
Последним с ним попрощался двойник.
– Надеюсь, что Ксения поймет, – сказал он.
– Все образуется, – успокоил его Удалов. – Она у нас отходчивая.
И они втроем, как три мушкетера, так и не объяснив Удалову, что намерены делать, быстро пошли вверх по улице.
Страшно за них было. И приятно смотреть на мужскую дружбу. Прямо как крейсер «Варяг», подумал Удалов, когда он уходил в свой последний неравный бой. Удалову стало одиноко.
Он сложил вчетверо бумажку с формулами, спрятал в ботинок. Если задержат, может, не найдут.
Когда распрямлялся, услышал сверху короткий хлопок. Выстрел?
Он вгляделся. Нет, не выстрел. Это хлопнула калитка. Кто-то вышел на улицу и пошел рядом с тремя мушкетерами. Удалов потоптался на месте еще с минуту… И припустил в гору за друзьями, которые уже скрылись за ее гребнем.
А когда догнал их, увидел, что рядом с ними идут человек десять, не меньше. А двери и калитки все раскрываются…