Перст судьбы
Шрифт:
— Мы пойдем вдоль реки и будем захватывать одно селение за другим, — продолжал Хрёрек. — Местным жителям зимой некуда уйти — они ведь не побегут в лес, в снега, а если и уйдут, то с женщинами, скотиной и поклажей будут двигаться слишком медленно и оставлять слишком много следов. Все равно они окажутся в наших руках. Главное, чтобы ваши люди указали дорогу — куда стоит идти. Я не так много повидал здешних лесов, но убедился, что все они пронизаны реками. Но я не знаю, на какой реке есть добыча, а на какой один пустой лес. Это знают ваши люди и местные финны… то есть чудь. Да, у самых знатных людей следует брать детей в заложники. Это нужно, чтобы они не собрались и не ударили нам в спину или не
— А мы не дураки, чтобы по своим же следам возвращаться! — заверил Рановид. — Я тут прикинул: идти надо с Сяси на Пашу и Оять, а оттуда на Капшу и назад на Сясь. На Сяси нас не тронут, там Хранимирова… Деленина то есть волость.
Деленя тоже сидел здесь и был одним из самых горячих сторонников похода. Чтобы восстановить положение своего рода, ему отчаянно требовались люди и средства. Все это ему мог дать удачный поход: челядь, скот, меха, на которые можно обменять все нужное для хорошего крепкого хозяйства. К тому же если он соберет дружину из жителей отцовской волости и сделает их не жертвами, а участниками набега и победителями, это даст ему власть и влияние, которых он иначе не добился бы и за десять лет. Даже упрямый Святобор наконец поверил в его будущее и согласился не отдавать пока Святодару замуж за другого; Вестмару он в возмещение потерь предложил корову, двух челядинок для обслуживания дома и много разной утвари. Вестмар любезно согласился «ради поддержания дружбы, которая всем нам принесет удачу и выгоду». При этом он выглядел таким довольным, что Стейн еще раз подумал: видать, и у дяди есть в запасе другая возможность «пустить здесь корни», не уступающая первой, коли потеря невесты так мало его огорчила. Однако вот это и есть искусство торговца: и от невесты избавился, и приданое взял! У дяди определенно есть чему поучиться! К тому же и Деленя на радостях подтвердил прежнее обещание пропускать их с любыми товарами через Валаборг без пошлин, а еще предоставлять пристанище и даже кормить во время постоя!
— Я найду людей, которые хорошо знают те места, — обещал Деленя, с которого Святобор пригрозил в будущем взять все отданное варягам, чтобы возместить собственные убытки.
— А еще будет очень хорошо, если нам помогут сами финны. У вас ведь есть среди них родня? И неужели у нее нет врагов среди соплеменников? Мы поможем им отомстить за старые обиды, а они за это выведут нас к самым богатым поселениям. К тому же нам нужны люди, которые хорошо знают язык чуди и умеют с ней договориться.
— Вот, Доброня. — Домагость кивнул на старшего сына. — У него и мать, и жена чудинки.
— Он обязательно должен идти с нами, — заверил Хрёрек. — Мы будем убивать людей только в тех поселках, которые станут сопротивляться. А в тех, которые сдадутся, мы возьмем дань и предложим платить нам ее каждый год в обмен на безопасность и защиту от врагов. Ведь у каждого есть враги!
— Еще бы! — подтвердил Деленя. — Они сами, когда угодья делят, такие рати между собой затевают! То девок украдут, то скотину угонят… А обиды свои по двадцать лет помнят. О чем им еще думать-то у себя в лесу?
— Нам нужно будет заключать договора. И тогда этот поход обеспечит наше благополучие не на один год, а на много лет вперед. На очень много! Если с умом взяться за дело, то наши внуки будут прославлять нас и благодарить за богатство, власть и почет, которые мы для них завоюем!
Домагость пристально наблюдал за варягом. Тот умел убеждать, умел внушить людям желание лучшей жизни и веру в свои силы ее добиться. Он попал сюда в удачное время. Уже без малого тридцать лет, как волховские словены избавились от власти свейского конунга, наладили свою собственную жизнь и захотели чего-то большего. Они знали, что живут в удачном в смысле торговли
Можно было бы спросить у Хрёрека, почему же он при этакой ловкости ничего не добился в других странах и даже не смог отвоевать наследство своего собственного рода. По его обрывочным рассказам Домагость составил впечатление, что там, в северных и западных землях, все хорошие места уже заняты, дани и владения поделены. А здесь еще было довольно земель и людей, никому не принадлежащих и не платящих дань. У Хрёрека есть ум, опыт и удача. Они, словены, дадут ему силу и опору. И… тогда все его сладкие предсказания могут сбыться. Отчего же не попробовать? Велем поверил ему и выразил готовность идти в поход, и вся Ладога охотно пошла за Велемом. Молодому воеводе теперь доверяли, ибо никто, разве что Вестмар Лис, не мог похвастаться, что побывал так далеко и повидал так много.
Домагость не отважился принять такое решение, не постаравшись узнать волю богов, и поэтому попросил совета у жены. Что он за человек, этот князь Хрюрик, можно ли ему верить и выйдет ли какой толк из его начинаний?
— Боги сказали, что он — это семя, брошенное в землю, — ответила Милорада. Для гадания ей служило полотно, расшитое священными знаками в определенном порядке, и бросаемое наугад кольцо или камешек указывали на один из знаков. — Из него вырастет Мер-Дуб, что покроет своими ветвями племена и земли. Он — семя, а мы — почва. Друг без друга мы не сможем дать урожай, но если его корни будут в нашей земле, то ветви протянутся во все стороны света.
— Вот это пророчество! — подивился Домагость. — Расскажи людям. Пусть порадуются. А то Творинег все головой своей лысой качает, хотел бы злого напророчить, да боится, что побьют.
— Я не знаю, надо ли нам радоваться. Это дерево растет в какой-то иной мир… вроде как Велько про Корсунь рассказывал. Наши внуки не узнают нас, а мы не поймем их.
— Что ты такое говоришь? — Домагость изменился в лице. — Наши внуки чуров забудут?
— Семя брошено и теперь должно прорасти. Не мы сеяли, да и не в нашей власти росток остановить. Однако нашего рода потомки будут всеми словенскими землями владеть.
— Всеми? — Домагость не поверил своим ушам.
— Всеми, которые Велем видал — отсюда и почти до Греческого моря.
С новым чувством Домагость воззрился на своего новорожденного внука — ведь в этом младенце, еще не отнятом от материнской груди, заключался тот новый мир и власть над всеми известными землями. Вот он, желудь того Мер-Дуба, на руках у Остряны!
— Ну тогда пусть воюет! — решил старейшина. — Если наш Гостята князем словенским станет, ни он чуров, ни его чуры не позабудут.
Дерево… корни… Ветви, что протянутся во все стороны света… Велемила, сидевшая в углу, морщила лоб, пытаясь поймать мысль, вызванную словами матери. Где-то она уже слышала что-то про ветви дерева, растущего к небу. И это тоже было пророчество…
«Идите на небо — туда дорога лежит светлая. Кто пойдет туда — станет деревом многоцветным, чьи ветви всю землю покроют. А кто останется — сгинет, рухнет, будто дерево сухое. Не держитесь за бездну, идите к небу…» Ну конечно! Велемила даже встрепенулась. Воевода Хранимир! Призрак на могиле возле Вал-города!