Перст судьбы
Шрифт:
— Но твоему брату придется взять в жены эту женщину! — предупредил Хрёрек Велема. — Иначе наша победа не будет полной.
— Да пусть женится, коли мальца заделал. — Велем пожал плечами. — Давно ему пора, тоже не век в баяльниках ходить! А коли потом отец ему жену познатнее подберет, так его и на двух хватит!
Пето без возражений смирился с тем, что Селяня становится его зятем, хотя и попенял ему за излишнюю торопливость. Селяня покаянно кивал и ухмылялся. Этот случай его так прославил, что он не возражал против женитьбы, в душе вовсе не намереваясь останавливаться на достигнутом.
— Ну, может, и тебе женушку подберем? — уговаривал он друга Стеню, напившись на радостях и хлопая его по груди. — А то ведь я знаю, куда ты свои
Стейн молчал, опасаясь по пьяни сказать лишнее. Селяня, даром что удал, в других такой прыти не предполагает — ему и в голову не приходит, что Стейн успел с Велемилой не меньше, чем он сам с Ильве. А узнает — в драку полезет, потому что чужие сестры — законная добыча, а свои — святыня неприкосновенная! Но случай с Ильве навел Стейна на тревожные мысли. А вдруг и они с Велемилой не убереглись? Она уверяла, что все знает и все будет в порядке, но ведь ей только шестнадцатый год! Уже скоро они вернутся в Ладогу, и что за новости ждут их там?
И все же — поскорее бы… Велемилу он вспоминал часто, отчаянно скучал по ней, и ни одна из миловидных пленниц, доступных в любое время, не могла вытеснить ее из мыслей.
До возвращения ему пришлось поговорить с Пето еще об одном сватовстве. Его попросил об этом Эльвир, а Стейн попросил Селяню, ибо сам пока не мог объясняться с чудью о таких сложных предметах. Речь шла о Хелле, овдовевшей невестке Пето, к которой Эльвир решил посвататься. Молодая женщина давно ему нравилась, и за время похода он, видимо, успел убедить ее попытать счастья в новом браке, да еще, страшно сказать, с руотсом!
— Скажи ему вот что! — Эльвир уселся и уместил на коленях свою лисью шапку, уже порядком потрепанную в превратностях похода. — Он ведь теперь единственный мужчина в своей семье, так я хочу дать ему выкуп за вдову его брата. Сколько он возьмет?
— Ради твоей помощи нам я отдал бы ее тебе бесплатно. — Пето еще не привык к тому, что именно он теперь распоряжается уцелевшими родичами, и ему хотелось быть великодушным и справедливым. — Но она из хорошего рода, и для ее чести нужно, чтобы выкуп был выплачен. Мой брат Сампи давал за нее три топора, котел и два ножа, а еще два сорока куниц.
— Но тогда она была девушкой, а теперь вдова, — вставил Стейн. — К тому же Эльвиру придется кормить и растить ее ребенка, твоего племянника. За это выкуп тоже должен быть снижен. Ты ведь берешь ее вместе с ребенком?
— Конечно. Она же не захочет с ним расстаться. Только скажи мне — как ее звали раньше?
— Когда — раньше? — не понял Пето.
— Ну, до того как она овдовела.
— Ее всегда звали Хелля. — Пето не понимал, что здесь не так. — Чем плохо это имя?
— На северном языке Хель — имя богини мертвых, и «хель» — прозвище вдовы, — разъяснил ему Стейн. — Эльвир думает, что ее так стали звать после того, как она потеряла мужа, и хочет выяснить ее другое имя, раз уж она больше не будет вдовой.
— У нее нет другого имени.
— Это нехорошо! — настаивал Эльвир. — Раз ее всегда так звали, оттого, надо думать, и все ее несчастья. Теперь ей это не подойдет. Я буду звать ее, скажем, Хильд. Или Асхильд. Хорошее имя для молодой женщины, как ты думаешь, Стейн?
Стейн считал, что имя хорошее, а Пето, хоть и не понял, зачем это нужно, возражать тоже не стал, и договор был заключен. Эльвир делился радостными замыслами о строительстве собственного дома и обзаведении хозяйством — ожидаемая доля в добыче обещала ему для этого средства.
— Ты в Альдейгье собираешься строить дом? — уточнил Вестмар, узнав о грядущей женитьбе своего хирдмана.
— Разумеется. Думаю, хёвдинги не станут возражать. Ведь в будущем году они снова пойдут собирать дань, и опытные люди им пригодятся, верно я говорю?
— Как бы у нас вся дружина не разбежалась! — полушутливо заметил Стейн, когда довольный Эльвир ушел сообщить хорошие
— Да я, признаться, и сам подумываю о чем-то таком. — Вестмар огляделся, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Сейчас еще рано это решать, но я могу тебе сказать, зная, что ты не будешь болтать… Я вижу, ты уже достаточно взрослый и разумный человек, чтобы даже дать совет своему дяде…
— Ты нуждаешься в моем совете? — Стейн удивился, привыкнув, наоборот, пользоваться советами брата матери.
— Но ты же все время проводишь с братьями Велема харсира, тебе легче судить, насколько они это одобрят…
— Что — это?
— Если этот поход кончится хорошо, если мы не передеремся при дележе добычи и наша доля не обманет ожиданий… Я и сам подумывал взять себе жену…
— И ты, дядя, присмотрел молодую пленницу? — Стейн заулыбался.
— Я что, похож на шестнадцатилетнего разиню? Взять в жены рабыню я мог уже сто раз и без чужой помощи. Нет, я задумал серьезное дело. Как ты полагаешь — если я тоже построю отдельный дом и заведу хозяйство в Альдейгье, Домагест хёвдинг выдаст за меня свою старшую дочь?
Стейн открыл рот и опять закрыл. Вполне возможно, что Домагость захочет видеть Вестмара своим зятем и даже что Яромила за него пойдет. Она уже не слишком юна, да и ребенок у нее — женщине такого рода неприлично оставаться без мужа. Но вот мысль сделаться когда-нибудь свояком родного дяди потрясла его настолько, что он не нашелся с ответом.
Глава 13
Вестмар сомневался не напрасно. Он провел в Ладоге довольно времени и достаточно разобрался в местных обычаях и порядках, чтобы понимать, как высоко здесь ценится кровь старшего рода и какая большая честь — получить руку его старшей дочери, носительницы древнего благословения. Но время было выбрано как нельзя более удачно. Яромиле перевалило за двадцать, ее ровесницы повыходили замуж лет по пять, по шесть назад. У нее имелся сын, божественное дитя Волхова, зачатое в ночь купальских костров и рожденное на другой год точно в Ладин велик-день, но для передачи благословения ей требовалось произвести на свет хотя бы одну дочь. При этом в женихи ей годился только человек высокого рода, достойный по своим личным качествам, но согласный остаться и жить с ней здесь, так как старшую дочь старшего рода нельзя разлучать с ладожской землей.
По крайней мере это последнее Вестмар сын Халльварда мог ладожской старейшине пообещать. Не имея особенных владений на родине, он добывал себе богатство и уважение торговлей, а для этого пустить корни в Серебряных Воротах и окончательно обосноваться в Ладоге было очень полезно. Когда он сообщил Домагостю о своем желании посвататься, тот поначалу удивился, но потом созвал родню и старейшин, как мужчин, так и женщин, чтобы они совместно приняли решение, касающееся всех. Вестмар в подробностях рассказал о своем роде и его наиболее выдающихся представителях. Велемила, тайком слушавшая, забившись в уголок и прячась за плечом Стейна, убедилась, что тот, развлекая ее рассказами о «прытком покойнике» Трюггварде, не соврал ни на волос. Теперь сам Вестмар с уверенным видом повторял родовую сагу о том, как Трюггвард хёвдинг уже после смерти наводил ужас на округу, губил у людей скот и даже был вызван однажды на суд тинга, но добился того, что никто из чужих не хотел селиться в его родных местах и все угодья достались его потомкам. Имелись среди его родичей и те, кто совершал не менее значительные подвиги при жизни, состоял на службе у конунгов, ходил с ними в далекие походы и прославился доблестью, справедливостью и удачливостью. То, что сам жених был свеем, препятствием не являлось: привыкнув жить в этом удивительном месте, где смыкались словенский, северный и чудской миры, ладожане не держались за чистоту крови. И бабка, и сестра матери Яромилы выбрали в мужья варягов, да и земной отец ее ребенка, как все тут понимали, тоже был из урманов.