Перстень Дарины
Шрифт:
Вскоре она узнала, что и впрямь Назар — не то сам, не то через кого-то — сумел передать князю жалобу на самоуправство боярина Карпа Ходыны, известного своим давним союзничеством с татарами. Даниил Романович, по примеру своего отца, стремился обеспечить себе поддержку крестьян и мещан, а потому не оставил эту жалобу без внимания. С недавних пор он завел обычай назначать в села урядников для защиты смердов от самовластия бояр и для формирования военных отрядов из крестьян. Теперь, после жалобы людей на боярина Карпа и ватагу пришлых разбойников, в села вокруг Меджибожа был прислан урядник — воевода Лукьян Всеславич.
Дарина ни разу не видела урядника, но уже заранее его побаивалась. Вместе с тем, ее радовало, что сразу же после появления Лукьяна Всеславича куда-то исчез Зиновий. Видимо, он и вправду боялся, что Дарина его разоблачит, поэтому не решился оставаться в селе, пока боярин Карп, его покровитель, отсутствует.
Было ясно, что, обосновавшись на новом месте, урядник первым делом поедет в имение боярыни Ходынской, сын которой провинился перед князем и снискал ненависть окрестных жителей. Дарина не знала, как себя вести и что говорить суровому воеводе, а потому не хотела, чтобы он явился в дом сейчас, в отсутствие боярыни Ксении. В другое время девушка, наверное, не желала бы скорого возвращения свекрови, но теперь испытала облегчение, когда высокая и стройная фигура боярыни показалась в проеме двери. Дарина даже кинулась к ней с радостным приветствием, на которое Ксения ответила сдержанной улыбкой и прямым вопросом:
— Так ты ждешь ребенка, дитя мое?
— Фотиния рассказала? А ведь я ее просила раньше времени не говорить, — пробормотала Дарина, опустив глаза.
— Все равно я бы узнала. И должна узнать ранее всех, ведь это будет мой первый внук. — Боярыня взяла Дарину за плечи и пытливо заглянула ей в лицо, пытаясь поймать убегающий взгляд девушки. — Странно, что ты понесла с первой ночи. Ведь я вижу, что Карп не мил тебе, а от немилых редко зачинают вот так, сразу.
— Наверное, так Богу было угодно, — пролепетала Дарина.
— Тоже верно, — вздохнула Ксения. — Будем надеяться, что ребенок окажется лучше своего отца…
С этими словами боярыня, резко повернувшись, вышла из комнаты. Дарина удивленно посмотрела ей вслед, уже не в первый раз отмечая, что Ксения отнюдь не питает слепой материнской любви к своему старшему сыну. Минуту подумав, девушка побежала за свекровью и стала сбивчиво рассказывать об уряднике, который со дня на день должен явиться в боярский дом. Ксения, ничуть не испугавшись нежеланного гостя, спокойно заметила:
— Что ж, пусть приходит, нам скрывать нечего. За те проступки, в которых виноват Карп, мы с тобой не отвечаем. Месяц назад я уже все объяснила князю Даниилу, и его урядник, наверное, об этом знает.
Дарина порой недоумевала: от природы ли боярыня Ксения такая смелая и спокойная, или просто после гибели своего младшего, любимого, сына ей уже все безразлично и ничего
Лукьян Всеславич явился в дом бояр Ходынских на второй день после возвращения Ксении. Дарина, сидя в уголке за вышиванием, с интересом присматривалась к гостю и прислушивалась к его разговору с боярыней.
Л укьяну было лет около пятидесяти, что для юной Дарины казалось старостью. Старили воеводу и седые волосы, и глубокие морщины, и суровое, почти угрюмое выражение лица. В худощавой, но крепкой фигуре Лукьяна угадывалась выправка бывалого воина, а в серых глазах его мелькало порой добродушное выражение, смягчавшее строгие черты.
Он начал разговор с того, что-де князь Даниил не собирается наказывать женщин за грехи их сыновей и мужей, но требует, чтобы сами боярыни ему верно служили и помогали его урядникам на местах.
— Чем же я могу помочь тебе, Лукьян Всеславич? — пожала плечами Ксения. — Разве что приютить в своем поместье твоих ратников.
— Да, — кивнул воевода. — У тебя ведь освободилось место после того, как Карп уехал и увез за собой свою ватагу. Мои люди неприхотливы, проживут в бедных хижинах и даже будут помогать по хозяйству. Ну а ты, боярыня, служи князю честно. Я верю тебе, потому и говорю с тобой откровенно. Знаешь ли ты, что князь Даниил собирается выступить против татар? А ведь Карп, наверное, сейчас находится у них. Что, если он вместе с татарами пойдет воевать против своего князя? Найдешь ли ты в себе силы отказаться от Карпа? Не вступишь ли ним в тайный сговор? Хотя, конечно, тебе его жалко как сына…
— Жалко, — подтвердила Ксения, стиснув руки на коленях так, что побелели пальцы. — Но я не стану мешать княжескому правосудию.
— Я сам недавно потерял сына, — вздохнул урядник. — Но он погиб, сражаясь с чужеземцами, а не со своими кровными братьями-русичами.
— Мой младший сын тоже погиб совсем недавно. — Ксения отвернулась, скрывая набежавшие слезы. — У Антона душа была чистая, а у Карпа… Но я буду молиться день и ночь, чтобы мой старший сын просветился.
— В ваших селах есть немало крепких молодцов, готовых сражаться с чужеземцами, — помолчав, заметил воевода. — Я уже встречался с некоторыми. Вот, например, молодой охотник по имени Назар мог бы даже возглавить отряд из местных крестьян.
— Я наслышана об этом парне, — кивнула Ксения. — Ты хочешь, чтобы смерды оставались на своих землях и защищали их от татарских набегов? Или, может, ты призываешь людей покинуть свои земли и идти сражаться в княжеской дружине?
При мысли о том, что Назар может уехать из родных мест, чтобы сложить голову в какой-нибудь битве, Дарина не удержалась от вопроса:
— А далеко ли князь сражается?
Урядник оглянулся на звонкий голосок — и тут только по-настоящему разглядел юную боярыню, скромно примостившуюся в углу.
— А ты, выходит, Дарина, дочь Леонтия Колывановича? — спросил он, слегка подавшись вперед и окидывая девушку пристальным взглядом. — Слыхал я уже про твои злоключения. Знаю, что твоя мать не могла не выдать тебя за Карпа потому, что он-де спас тебя от разбойников. А вдруг он сам этих разбойников и привел? Правда ли, что ты не хотела выходить за Карпа?
Дарина молчала, мучительно колеблясь между желанием рассказать правду и боязнью навредить матери и своему доброму имени. За невестку ответила Ксения: