Перстень Калиостро
Шрифт:
Она чуть заметно повернула ствол пистолета и нажала спуск. Послышался легкий щелчок, будто пробку вытащили из бутылки, и на тумбочке в углу прихожей разлетелся вдребезги старый глиняный кувшин, оставленный там Лидией за ненадобностью.
– Вот видите, – улыбнулся пожилой, – пистолет заряжен, и если вы не будете выполнять приказы…
Александр неохотно двинулся в глубь квартиры. Я поняла, что у него что-то на уме, и еще больше забеспокоилась.
– Ты – тоже пошла туда, – кивнула мне Лариса, – с тобой после разберемся.
– Слишком много девушка
Вот влипла-то я. Александр страдает из-за своей неземной любви, а я за что? Я повернулась и пошла следом за ним в гостиную. У дверей Саша пропустил меня вперед, а сам шагнул резко вбок, схватил появившуюся Ларису за руку, в которой был пистолет, ногой ударил ее по лодыжке. От неожиданности она выстрелила в люстру, но Саша повис на ее руке, а я сумела только толкнуть их обоих, и они повалились на пол, причем пистолет выпал из рук Ларисы.
– Звони в милицию! – крикнул Саша, пытаясь заломить Ларисе руки за спину.
Но куда там было справиться с сильной тренированной женщиной вчерашнему инвалиду. Еще бы, пять лет на диване просидел да питался одной кашей! А эта сволочь небось на своей вилле целыми днями на тренажерах занималась!
– Какая еще милиция? – послышался вкрадчивый голос пожилого от двери. – Зачем нам с вами милиция?
Опять мы совершенно о нем забыли – было в нем что-то такое, из-за чего его не принимали в расчет. Он подошел к Саше, которого уже держала высвободившаяся Лариса, и нанес ему короткий быстрый удар по шее. Саша охнул и свалился на пол. Я шагнула в сторону валявшегося на ковре Ларисиного пистолета, но старый супермен уже подхватил его молниеносным движением и отечески мне улыбнулся:
– Не беспокойтесь, девушка, не наклоняйтесь!
Вдвоем с Ларисой они подняли Александра, усадили его в кресло и привязали руки к подлокотникам. На меня они пока не обращали внимания, и я подумала, какими ужасными мы кажемся им со стороны – оба хилые, бледные, бедно одетые, совершенно без сил. Неудивительно, что они не принимают меня в расчет. Саша застонал и открыл глаза.
– Приветик, – ехидно сказала ему Лариса. – Ну что, больше не будешь изображать из себя супермена? Может, скажешь, где мои документы?
– Это не твои документы, – угрюмо сказал Саша, – это документы Долорес.
– Хватит! – заорала Лариса. – Между мной и Долорес нет никакой разницы. Любой, взглянув на меня, подтвердит это. И паспорт у меня на имя Долорес Санчес!
– Только настоящая Долорес, кажется, была лет на десять моложе! – вступила я.
– Это точно, – вздохнул Александр, – и голос у тебя больно противный…
Она ударила его по щеке и продолжала бить, пока пожилой не отвел ее руку.
– Лариса, дорогая, ты тратишь время зря. У нас много дел и мало времени. Ребята осмотрели здесь все, если бы бумаги были в квартире, они бы их нашли. А этот… наш друг… долгое время был, как бы это помягче выразиться… не в себе, поэтому он может и не знать, куда делись интересующие нас документы. Но вот девушка, – он кивнул в мою сторону, – удивительно хорошо осведомлена
– Кстати, – оживилась Лариса, – ведь ребята сказали, что везут ее в Песочную, а она оказалась здесь. Кого же они взяли?
– С ними уже долгое время нет связи, – неохотно ответил ее собеседник, – но мы это выясним. Так вот, милая девушка, – обратился он ко мне, – мы предприняли по отношению к вам кое-какие шаги, так, на всякий случай…
– Какие еще шаги? – спросил я, внутренне холодея от страшной догадки.
– Где ваш сын, милая? – спросил старый садист елейным голосом.
Я метнулась к телефону и набрала номер свекрови. Трубку снял Модест Никитич.
– Где Лешка? – крикнула я, не здороваясь и не соблюдая никаких приличий.
– Я сам хотел бы это знать, Машенька, – прогнусавил свекор, – они с Валюшей вышли погулять и до сих пор не вернулись! Валюша прекрасно знает, что в два часа мне нужно принимать лекарство. А сейчас уже три. Они не вернулись даже к обеду!
Я знала, что у них в доме заведен такой порядок: опоздать с каким-нибудь приемом пищи было совершенно невозможно. Скорее земля перевернется. Я бросила трубку и повернулась к старому негодяю.
– Где мой ребенок?
Мерзавец улыбнулся мне ласково.
– Алешенька в полной безопасности и прекрасно себя чувствует.
– Где он? – Я бросилась к нему. – Что вы с ним сделали? – Я уже кричала и трясла старого бандита за плечи.
Лариса еле-еле сумела меня оторвать.
– Согласитесь, Маша, если вы сейчас глупо погибнете из-за своей горячности, вашему сыну это совершенно не поможет… он останется там, где он сейчас… и хоть сейчас он в безопасности… – завел волынку мерзавец, потирая шею.
– К черту! – крикнула я, чтобы остановить его несносную болтовню. – Что вам нужно?
– Вы знаете, что нам нужно. Бумаги, деловые бумаги семейства Санчесов. Судя по вашей осведомленности о личности моей… коллеги, – он повернулся к Ларисе, – и также об истории Долорес, вы и об этих документах можете знать гораздо больше, чем следовало бы порядочной домашней работнице. А если вы не знаете, где эти бумаги, что ж, значит, вашему сыну не повезло…
– Старая сволочь! – выпалила я.
– Маша, послушай меня. Не отдавай им бумаги, пока они не привезут ребенка, – подал голос Александр.
– Заткнись! – выпалила я, не оглянувшись. – Все из-за тебя. Плевать мне на бумаги, пусть забирают все, только бы отдали сына!
Я уже совершенно ничего не соображала от страха, мне было совершенно не до Александра и вообще ни до кого. Я бросилась к телефону. Только бы Надежда была дома…
Она была дома.
– Надежда Николаевна, – начала я без предисловий, – я на Шпалерной. Привезите сюда бумаги Санчесов. От этого зависит жизнь моего сына.
– И без фокусов, – сказал старый бандит, – если она приедет не одна, вы вряд ли когда-нибудь увидите своего сына.