Перстень Калиостро
Шрифт:
– Ничего он про того человека не знает, но есть телефон, на самый крайний случай. И вот что я тебе скажу, Мария. Не ходи ты больше на Шпалерную. Потому что там опасно.
– Но что им нужно от беспомощного человека?
– Вот, я привезла перевод тех бумаг, что ты взяла вместе с альбомчиком.
Мы с Надеждой не владели не только деловым английским, но и юридическими познаниями, и поэтому понять все тонкости и закорючки документа не смогли, но в общих чертах он гласил, что господин Санчес, кроме прочих своих фирм и предприятий, создает некий фонд, в собственность которого передает какие-то совершенно непонятные на наш непросвещенный взгляд пакеты акций и депозиты, а также постоянные поступления от других фондов и предприятий. И этот чертов
– Так, я думаю, что им нужен как раз этот документ, то есть не перевод, а оригинал. А вот почему именно сейчас он понадобился, не имею понятия. Возможно, дела расстроились, и нужно еще денег, а без документа деньги из фонда не получить. Возможно, как-то там было оговорено про пять лет, уж не знаю. Но деньги огромные, за такие человека убить – что комара прихлопнуть. Так что сиди-ка ты дома, пока я не придумаю, как быть. Обещаешь?
– Ладно. – Я отвернулась.
Надежда ушла, очень озабоченная, а мною овладела тоска. Я обещала Надежде не ходить на Шпалерную, но позвонить-то могу? У Саши никто не отвечал, у Павлины Ивановны тоже. Странно, Павлина-то куда делась? Она то у себя, то у Саши, на улицу ходит мало, только в магазин. Я подождала час и позвонила еще. Никаких перемен. Сама не желая того, я представила, как на Шпалерную вламываются бандиты, бьют Сашу, пытают, а он ничего не может им сказать. Они перерыли всю квартиру, но ничего не нашли. Потому что бумаги-то унесла я. И тогда в злобе они издеваются над беспомощным человеком. А кто его защитит? Старуха восьмидесяти лет? Ей самой много не надо. В трубке по-прежнему были длинные гудки. Я оделась, вышла из дому и побрела к автобусной остановке, преодолевая дурноту и головокружение.
К огромному удивлению Алены, после истории с открытыми кранами Марию с работы не уволили. Что ж, не прошло с первого раза – нужно предпринять еще одну попытку, благо дорожка проторена. Она снова приехала на Шпалерную, бесшумно поднялась к дверям квартиры, открыла замок и прошла на кухню. Оглядевшись, она придумала неплохой террористический акт: на месте всегда хорошая мысль придет в голову. Однако только она собралась приступить к осуществлению своей гениальной идеи, из прихожей донесся едва слышный щелчок замка.
Алена слегка запаниковала: быть пойманной в чужой квартире совсем не входило в ее планы. Конечно, если пришла эта вобла Машка, она, Алена, запросто залепит ей пару оплеух и спокойно убежит… Однако то, как тихо открылась дверь и как еле слышно вошел в квартиру неизвестный визитер или несколько визитеров, говорило о том, что пришли явно не хозяева. Алене стало страшно. Она заметалась, думая, куда бы спрятаться, но на пороге кухни уже появился человек в темном спортивном костюме и натянутой на лицо шапочке с прорезями для глаз. Не дав ей опомниться, он прыгнул к Алене, зажал ей рот ладонью, чтобы она не успела крикнуть, а затем с помощью второго такого же замаскированного бандита связал ее по рукам и ногам. Рот ей заклеили пластырем, усадили в кресло, привязали руки к подлокотникам и удалились в глубь квартиры. Судя по доносившемуся оттуда грохоту и звукам передвигаемой мебели, неизвестные злоумышленники устроили в квартире форменный обыск. Чуть позже Алена услыхала звуки глухих ударов – ее опыт подсказывал, что такое раздается, когда бьют человека. А послышавшиеся за тем стоны подтвердили ее предположение. Ясно, мальчики пытаются договориться с безмозглым кретином, здешним постоянным обитателем. Ну что ж, от него они вряд ли что узнают… Однако интересно, что такое они ищут? Думают, что дебил прячет в квартире валюту и драгоценности? Ну-ну. Хотя она лично в этом сомневается.
Спустя время бандиты явились на кухню. Совершенно не обращая внимания на Алену, они вытащили ящики из шкафов и пенала и осмотрели
– И здесь ничего, – произнес один, а второй подошел к Алене, достал длинный нож и отклеил пластырь, причем боль была жуткая, со словами:
– Пикни только, стерва, в момент горло перережу! Говори сейчас, где у этого козла бумаги? – Он кивнул в сторону комнаты.
– Я ничего не знаю, – жалобно проговорила Алена.
– Ты мне мозги не грузи! – рявкнул бандит. – Как ты можешь ничего не знать, если каждый день тут торчишь?
Алена поняла их чудовищную ошибку и пыталась ее исправить:
– Мальчики, это вовсе не я тут по хозяйству помогаю. Я тут случайно…
– Да-да, – хмыкнул бандит, – по хозяйству тут Папа Римский помогает, а ты зашла у него огоньку стрельнуть.
– Честное слово, ребята, вы меня совсем с другой перепутали!
– Клешня, она нас за лохов держит, думает, мы с ней в игры играть будем. Кинем ее в багажник и отвезем в Песочную, там в подвале она быстро заговорит.
– Шеф велел нам еще вторую бабу тряхнуть, Лидию. Ладно, заворачиваем ее в ковер и в багажник, а там разберемся.
Алена похолодела от ужаса, представив, что ожидает ее в подвале у бандитов. Она пыталась закричать, но рот снова заклеили пластырем. Она пыталась сопротивляться, извивалась всем телом, но железная хватка бандитов нисколько не слабела. Ее закатали в старую дорожку из прихожей, потому что приличных ковров в этой квартире давно уже не было, и понесли вниз. Алена мычала, надеясь, что кто-то услышит ее стоны… Но все было напрасно. Она повторяла про себя: за что? И мысль насчет ямы, которую не следует рыть другому, не приходила ей в голову.
Я поднималась по лестнице дома на Шпалерной, отдыхая на каждой площадке. Хотела позвонить к Павлине Ивановне за ключами, но вдруг заметила, что дверь Сашиной квартиры приоткрыта. Может, она там? Я заглянула в прихожую и позвала:
– Павлина Ивановна, вы здесь?
Ответом мне было сначала молчание, а потом я услышала слабый стон. Отбросив всякую осторожность, я рванулась в комнату – и мне показалось, что все это я уже видела в кошмарах. Он лежал на полу, скорчившись, как от холода, и не подавал признаков жизни. Так я и думала, все ужасы, что я представляла, происходили наяву.
В квартире был жуткий погром. Что перед ним то, что устроила в свое время Лидия! Вот теперь я действительно поняла, что здесь побывали бандиты. Саша застонал совсем тихо, как ребенок. Я подошла к нему и перевернула на спину. Все лицо было залито кровью. Я заметалась по квартире, не зная, что делать – вызывать ли «скорую», милицию, звонить Павлине Ивановне. С пола опять донеслись стон и неразборчивое Сашино бормотанье. Я так удивилась, услышав его голос, что подошла ближе. Глаза у него были открыты и смотрели на меня осмысленно. Как ни была я взволнована, я обратила внимание, что в глазах у него на этот раз не было того темного всепоглощающего огня, которого я так боялась. Я настолько поразилась этому обстоятельству, что мигом сбегала на кухню, намочила полотенце холодной водой и начала осторожно стирать кровь с того, что раньше было Сашиным лицом. Однако оказалось, что лицо его никуда не делось и даже не сильно изменилось. Пару раз выполоскав полотенце, я не обнаружила на лице у Саши никаких явных повреждений, кроме вспухшего носа, да еще на затылке была здоровенная шишка. Я помогла Саше сесть, беспрерывно приговаривая:
– Ничего, до свадьбы заживет, могло быть хуже…
Мне казалось, что если я перестану молоть чушь, Саша опять замкнется в себе. Я ощупала его голову, Саша поморщился, очевидно, шишка появилась у него от падения. Я положила его руку себе на плечо и попыталась его приподнять, чтобы перетащить на диван. Но не с моими силами было тащить взрослого мужчину, хоть он и худой не в меру.
– Помоги мне, Саша.
– Зачем? – Чувствовалось, что слова даются ему с трудом.
– У тебя болит что-нибудь? Куда они тебя били? – Я пыталась ощупать его руки и ноги.