Перстень Мериада

Романовская Ольга

— Затем, что я в ней не нуждаюсь.

— Ваше высочество, поверьте, я пекусь только о Вашем благополучии.

— Представьте, я делаю то же самое. У меня есть меч, я умею им пользоваться — и этого вполне остаточно.

— Ваше высочество, Вы женщина, и Вам не пристало…

— Что не пристало? Защищать себя самой?

— Разумеется, для этого есть мужчина, предоставьте эту честь им.

— Значит, Вы тоже не принимаете мои слова всерьез?

Принцесса с вызовом посмотрела

на собеседника.

— Вы решили убить меня взглядом? — рассмеялся Суррар, но тут же умолк, встретившись с ее тяжёлым взглядом девушки.

— Граф, скажите честно: Вы мой друг?

Её вдруг осенила одна мысль, которая раньше не приходившая ей в голову. А что, если кто-то специально все подстроил? Эти скачки, этот красавец губернатор, его влюблённость, нападение разбойников — не звенья ли это одной цепи, ведущей к Вильэнаре? Для чего ей это? Да для того, чтобы отвлечь её, заставить отказаться от поездки в Дакиру ради сомнительной любви хорошенького ветреного Миларта.

Как всё хорошо рассчитано, сразу видно, что здесь работал мастер. Граф всё время рядом с ней — чем не соглядатай? Зная, кто она, так настойчиво добивается её любви, когда вокруг столько женщин, которые, только махни рукой, будут принадлежать ему. Суррар ведь не из тех людей, которые мучаются от несчастной любви — и вдруг такое рвение.

— Надеюсь, я имею на это право.

Миларт насторожился, и она сразу почувствовала его волнение, его тревогу и укрепилась в своих подозрениях. Теперь они не казались ей такими уж беспочвенными.

— И то, что Вы делаете, Вы делаете потому, что так хотите?

— Простите, я не понимаю Вас…

— Я имею в виду скачки, мой выигрыш, любезно предоставленный Вами кров, Ваше настойчивое желание сопровождать меня… Так как же?

— Я по-прежнему не понимаю, о чем Вы говорите.

— О честности, граф, банальной честности.

— Ваше высочество думает, что я ей в чём-то солгал? — Суррар долго подбирал нужное окончание фразы.

— Нет, Её высочество полагает, что всё это было ложью.

— Но я, решительно, ничего не понимаю…

— Перестаньте, граф! Или Вы боитесь признаться?

— Признаться в чем?

— В том, что ведете двойную игру. Вы всегда оказываетесь в нужное время в нужном месте, поете мне дифирамбы, не отпускаете ни на шаг…

— Если Вам угодно, я сейчас же уеду, только прикажите.

— Нет, не так сразу, сначала скажите, знакомо ли Вам имя Вильэнары.

— Да.

— И что Вам о ней известно?

— То же, что и всем. Она дакирская колдунья, кажется, даже королева.

— И это всё? — с сомнением покачала головой девушка. — Помниться, Вы называли мою поездку в Дакиру самоубийством…

— Так

оно и есть. Не Вы первая, не Вы последняя, кто пытался её убить.

— А уже пытались?

— И не раз.

— Кто пытался?

— Какая разница.

— Граф, Вы больше ничего не желаете мне рассказать?

Он покачал головой.

Стелла усмехнулась: она ему не верила. Граф явно чего-то не договаривал.

Видя, что она направилась к себе, Суррар счел разговор оконченным. Спустившись на пару ступенек, он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и обернулся — принцесса стояла на пороге своей комнаты и в волнении поглаживала рукоять кинжала.

— Подойдите сюда. Нет, ближе. Да, вот так, чтобы я видела Ваши глаза. Мне кажется, что Вы знаете о Вильэнаре гораздо больше, чем хотите рассказать. Не удивлюсь, если Вы выполняете какое-нибудь её поручение.

— По-моему, мне следует еще раз вызвать врача: этот удар не прошёл бесследно.

— Граф, я не шучу! Учтите, я могу не выдержать и… — Она вынула кинжал и удобно расположила его на ладони.

— Никогда не подумал бы, что Вы на такое способны. — В его голосе звучали горечь и обида. — Хотя тот случай в Елизе должен был заставить меня задуматься.

— Я всего лишь хочу узнать правду.

— Я был с Вами предельно честен. Мое отношение к Вам… Словом, это не ложь, даже если бы хотел, я не смог бы это сыграть. Вы спрашивали о Вильэнаре… Да, я знаю о ней немного больше, чем сказал Вам. Почти каждый в Грандве хоть раз видел её и даже сможет узнать, потому что она не прячется. Вспомните молодую даму, которую мы встретили на выходе из сада Альеде.

— И Вы промолчали, ничего мне не сказали? — возмутилась девушка.

— А что я должен был сделать? Да и зачем?

— Затем, что это Ваш долг.

— Я не мог.

— Так, это уже становится интересным. Может, мы наконец, докопаемся до правды?

— Хорошо, я скажу Вам. Накануне Вашего приезда пришло письмо без подписи, в нем сообщалось, как Вы выглядите, и давались указания проследить за Вашими передвижениями. Только и всего!

— И просила Вас об этом Вильэнара?

— Возможно.

— Что она еще хотела?

— Чтобы я заручился Вашим доверием, узнал, куда Вы направляетесь, и, если бы представилась возможность, задержал Вас.

— И возможность представилась. Браво, Вы разыграли великолепный спектакль!

— Ваше высочество, я ничего не разыгрывал!

— Неужели? А как же эти эффектные сцены: одна в саду, другая за городом? Вы были очень убедительны.

— Вы мне не верите… Право, не стоило Вам говорить. Клянусь, я ничего не писал ей! Даю честное слово дворянина!