Перстень Мериада
Шрифт:
Их королевские величества Филаси (шатенка) и Финари (русая) милостиво приняли Стеллу, осыпали вежливыми вопросами и пожеланиями, щедро одарили подарками — словом, сделали всё, что положено королевам.
Для принцессы принесли кресло, и, в соответствии со своим титулом, девушка наблюдала за дальнейшими перипетиями официального королевского приёма сидя. Он оказался скучным, чересчур затянутым, и, не дождавшись окончания, принцесса под благовидным предлогом удалилась.
Вокруг дворца был разбит целый каскад садов, плавно переходящих в обширный строгий парк. Щурясь от падавшего сквозь стеклянную крышу оранжереи солнца, принцесса
— Любите цветы, Ваше высочество? — Девушка и не заметила, как к ней подошёл Суррар. — Тогда Вам понравится Эсферас.
— Церемония уже окончилась?
— Да. Даже минос ренк — целование подола платья. Вам следовало остаться и посмотреть, как подобострастно некоторые это делают, — рассмеялся граф. — Комичное зрелище!
— Не вижу здесь ничего смешного, — пожала плечами девушка. — Всего лишь глупый обычай.
— Зато живучий. Вы, наверное, заметили, как простой люд падал ниц перед каретой Их величеств? — Принцесса кивнула. — Королей у нас часто обожествляют.
— А Вы?
Он покачал головой и, наклонившись, прошептал:
— В королевских садах опасно говорить откровенно.
Они вышли из оранжереи на свежий воздух.
— Вы опять хотите сделать меня свидетельницей какой-нибудь скучной церемонии?
— А Вы не любите церемоний? По-моему, при Вашем происхождении…
— Моё происхождение не имеет никакого значения. Вернее, оно способствовало тому, чтобы я научилась ненавидеть все эти приседания, протоколы и фальшивую дипломатию.
— Соглашусь, приятного здесь мало, но что мы можем поделать? Мы редко бываем предоставлены сами себе, у всех нас есть обязательства перед семьей, обществом, государством… Обязательства, которыми мы не в праве пренебречь.
— Чем думаете заняться дальше, граф?
— Если Ваше высочество не устало, я хотел бы показать Вам Броуди.
— Её высочество согласно.
— С чего желаете начать?
— Ну, я же здесь ничего не знаю… Может, начнём с порта?
— С порта? — удивился Суррар.
— Да, если это возможно. Корабли — это так романтично! — рассмеялась принцесса.
— Не знаю, что тут романтичного, — пробормотал граф.
Действительно, в порту Броуди было мало романтики, хотя вид покачивающих на волнах судов привёл в восторг любого художника. Здесь было шумно, но принцессе это даже нравилось. Под чутким присмотром графа Миларта она разъезжала от причала к причалу, любуясь ярко освещенными солнцем подрагивающими силуэтами кораблей. Их спущенные, свёрнутые паруса слегка подрагивали, потрескивали снасти. Судна, стоящие на рейде, казались чем-то запредельным, воздушным. Разноцветные паруса трепетали от лёгкого шёпота ветра, то в порыве чувств натягиваясь до предела, то беспомощно сникая.
Вдоль причалов катили тяжёлые просмоленные бочки грузчики, угрюмые, с видом философов сосредоточенные на своём деле. Парочками, а то и целыми компаниями расслабленным шагом прогуливались по пирсу матросы, ссорились, без зазрения совести лупили друг друга, пропивали деньги в портовых кабачках. Здесь же сновали вездесущие торговцы, приценивались к тому или иному товару, торговались и под покровом сутолоки вершили свои грязные делишки. Пёструю картину портовой жизни довершали воры и шулеры всех мастей, расфуфыренные вызывающе одетые
Суррару этот мир торговли, грубости, пошлости и суровой романтики был чужд и вызывал подсознательное чувство отвращения. Но он терпеливо ждал, пока Стелла не насладиться им в полной мере.
— Ну, насмотрелись? — Граф с готовностью ухватился за мелькнувшее в ее глазах выражение скуки. Наконец-то она этим пресытилась!
— Пожалуй, — рассеянно ответила девушка.
— Тогда уедем отсюда. Это место не для девушки Вашего происхождения.
— И? — Она вопросительно посмотрела на него.
— Позвольте пригласить Вас на обед в лучшее заведение в городе.
— Я охотно принимаю Ваше предложение при условии того, что там будет чисто, светло и звучит хорошая музыка…
— Смею заверить, всё это там есть. Кухня в «Серебряном олене» отменная, простонародье туда не пускают.
— Вы часто там бываете? — лукаво улыбнулась девушка.
— Случается, — уклончиво ответил граф.
Рекомендация, данная Сурраром «Серебряному оленю», оправдалась ещё до близкого знакомства с этим заведением. Он занимал целый дом: на первом этаже был собственно трактир, а этажом выше и в мезонине — гостиница для захмелевших за ужином посетителей и просто приезжих благородных кровей. Огромные окна с малиновыми занавесями, собранными тяжелыми плетёными шнурами, искрились чистотой; сквозь них видны аккуратно накрытые столы и стулья с прямыми высокими спинками.
— И это трактир? — Стелла скользнула взглядом по гладкому оштукатуренному фасаду.
Суррар пожал плечами:
— Другого названия пока не придумали.
Внутри пахло лавандовой водой. Девушки в форменных синих платьях с белыми батистовыми воротничками ловко сновали между столиками, умудряясь на ходу улыбаться и болтать с посетителями о всяких пустяках.
Граф, кивком головы приветствовав пару дворян, привставших при его появлении, провёл принцессу в один из отдельных кабинетов и заказал самый лучший обед из тех, которые могли предложить в «Серебряном олене». Стелла догадывалась, что всё это великолепие из дымящихся горшочков, тарелочек с румяными сочными фруктами, изысканных салатов, мясных деликатесов и прочих вкусностей влетит её спутнику в круглую сумму. Но графа это нисколько не заботило, его кошелёк не могла опустошить даже дюжина кулинарных набегов в подобные заведения.
Она млела от еды, вина, возможности есть и не подсчитывать стоимость съеденного и его восхищённых взглядов, умело завуалированных под случайные. Теперь в Стелле не осталось и тени сомнения, что, выполняя поручение Вильэнары, Суррар Миларт сам попался на крючок и был теперь в ее полном распоряжении. Он был не опасен, он был просто влюблен.
Но тут посреди этой мирной обильной трапезы произошло кое-что, что нарушило непринуждённый характер обеда, внесло в него некую напряжённость.
— Милый граф, какими судьбами? Как же давно я Вас не видела! — Дама в изящной шапочке с фазаньим пером, радостно улыбаясь, стояла в дверях кабинета. Эта улыбка произвела на Суррара странное действие — он нахмурился и отвернулся.