Перстень Мериада
Шрифт:
— Чему Вы ухмыляетесь? — крикнула принцесса.
Дакирец промолчал.
— Пытаетесь меня запугать? Не выйдет!
— Пугать я Вас не буду, вместо этого дам совет. — Валар подозвал Джада. — Вам не зачем ехать в Дакиру.
— А если я поеду?
— Значит, мы скоро встретимся.
— И где же? В Монамире? Боюсь, Вы меня недооцениваете. Я убью Вас здесь и сейчас.
— Прикусите язычок, пока сами не отправились к тому, кто Вас послал. Что Вы на меня так смотрите? Представьте себе, я знаю, зачем Вы так рветесь пересечь границу.
— А Вас, значит, послали мне помешать?
—
Это было последней каплей, переполнившей мелкий сосуд её терпения: меч взлетел из ножен, а Лайнес галопом неслась на Валара.
Джад оказался недостойным доверия господина и бросился наутёк. Стелла среагировала мгновенно: стрела наказала его за малодушие.
Принцесса торжествовала: недвижная изваяние дакирца было нарушено. Его вороной со звёздочкой на лбу попятился. Поджарый, тонконогий, он казался выше Ферсидара, но, по мнению девушки, во всём другом уступал ему.
Еще мгновение, и Стелла узнала бы, чего на самом деле стоит ее искусство владения мечом — но не судьба. Подпустив ее на критическое расстояние, конь Валара совершил головокружительный прыжок. От неожиданности принцесса натянула поводья. На её боевой пыл будто вылили ушат холодной воды.
— Разве такое бывает? — удивленно пробормотала она и машинально спросила: — Какой породы этот конь?
— Дакирский аман, — ответил Валар и неожиданно добавил: по-лиэнски — Вильэнара пока не видит в Вас злейшего врага, так что проявите благоразумие. Если исчезните сейчас — она о Вас забудет. Прощайте!
Глава VII
Пустыня Одок была странной пустыней: согласитесь, не ожидаешь обнаружить подобную природную аномалию посреди лугов и пашен. Местные жители сторонились её, особенно гигантской тени Чёрной скалы. Говорили, что когда-то на ней жил дракон, которого убил отважный герой. Вот уже несколько десятилетий от чудовища не осталось ничего, кроме легенды, которую рассказывали детям долгими зимними вечерами.
Когда-то Чёрная скала была частью гигантской горной цепи, протянувшейся от моря до моря задолго до того, как образовались Ринг Маунтс и Симонароки; по сравнению с ней они были малыми детьми. Это были не просто горы, а граница, разделявшая мир Посвященных и мир Просвещённых, миры Света и Тьмы.
В стародавние времена у их подножья встретились силы добра и зла и сошлись в страшнейшей битве в истории человечества. Противоборствующие волны колдовства породили землетрясение, похоронившее великие горы. Лишь Чёрная скала осталась сиротливо стоять, оплакивая своих сестёр.
Из земной лавы родился дракон, огнём своего дыхания сотворивший пустыню.
Тень Чёрной скалы была у девушки за спиной; солнце перевалило через высшую точку небосвода.
Чем дальше Стелла углублялась в царство песка, тем больше ей хотелось спать. Разморённая солнцем, она мечтала хотя бы на минуточку прикрыть глаза и заснуть; бороться с этим запретным желанием с каждой минутой становилось всё сложнее.
Красавец Ферсидар апатично переставлял ноги по песку; хозяйка всерьёз беспокоилась за него. И дёрнуло же её заехать в эту пустыню! Тоже мне, осмотр достопримечательностей!
— Если бы не Вильэнара, меня здесь не было, — вздохнула она. — Стреляла бы уток в Деринге, танцевала на балах… Но тогда бы я не повидалась с дядей, не узнала, сколько же в мире интересных вещей, так и сидела бы в своей скорлупе, наивно полагая, что Лиэрна — самый прекрасный город на свете. Любимый — да, но не самый-самый. Уверена, самый-самый я еще не видела.
Принцесса взглянула на коня и вернулась в жестокий мир реальности:
— Всё же, мне не следовало брать с собой Ферсидара, нужно было оставить его у дядюшки.
Упорная бескомпромиссная борьба с дремой началась с новой силой. В конце концов, сон всё же сморил её. Глаза сами собой закрылись, и девушка погрузилась в мир бессвязных сновидений, но уже не в родной Феармар. Сны были беспокойными, сменяли друг друга, не оставляя после себя какого-то заметного следа. Постепенно движение их замедлялось, подводило принцессу всё ближе к тонкой черте небытия. От падения за эту черту её спас лай Шарара. Стелла с трудом разомкнула веки и увидела, как щенок бежит по песку. Но куда он бежит? Смочив лоб парой капель драгоценной влаги, девушка более-менее пришла в себя.
Мимо неё промчался табун нгаров — миниатюрных единорогов, обитавших на границе пустыни и лугов поймы Валмана. Их что-то или кто-то напугал.
Шарар остановился у черепа нгара и принюхался. Усталые глаза хозяйки посмотрели туда же, куда смотрел пёс: на песчаных дюнах резвились маленькие дракончики. Маленькие — это ростом с собаку. Их было трое, но они уже научились извергать пламя.
Стелла заняла выжидательную позицию: вдруг маленькие «огнемёты» не нападут? Но она им не понравилась. Дракончики поползли к ней; забавные кривые лапки быстро семенили по песку; дым тонкой струйкой выходил из ноздрей. Эта струйка сулила принцессе крупные неприятности.
— Мало здесь огня, мало меня поджаривает — так они ещё хотят добавить!
Ей почему-то вспомнилась старинная лиэнская пословица: «Легче разворошить пчелиный улей, чем загнать пчёл обратно». В случае с дракончиками улей она не трогала, зато ко всей оставшейся жизни эта пословица подходила как нельзя лучше.
Конечности были ватными от усталости и жары; пот тонкой струйкой стекал по спине.
Дракончики почувствовали её слабость и поспешили напасть.
Принцесса сбросила на песок всё, что мешало движениям, что хоть как-то могло облегчить её мучения. Решив не полагаться на изменчивую фортуну меча, она доверилась былой меткости. Лук Аннона и пальцы не подвели; глаза, несмотря на одуряющий блеск песка, не утратили зоркости. Одна стрела, вторая… Обе в цель. С облегчением выдохнув, девушка вся ушла в стрельбу. Она сама была теми стрелами, которые пускали вернувшие прежнюю чувствительность пальцы, хрупкими древесными побегами, побеждавшими огонь.