Персы
Шрифт:
О безумец, погубил он самый цвет союзных войск!
Атосса
Ксеркс, оставшись, как сказали, с небольшим числом бойцов...
Тень Дария
Где и как пропал? Надежда, что спасется, есть иль нет?
Атосса
Он прошел, по счастью, к мосту, две связавшему земли.
Тень Дария
И на этот, значит, вышел материк. Верна ли весть?
Атосса
Да, вполне. Сомнений в этом никаких не может быть.
Тень Дария
О, как быстро подтвердились
Что еще нескоро боги волю выполнят свою.
Но того, кто сам стремится к яме, бог уж подтолкнет.
Зев пред близкими моими распахнул колодец бед,
Сын же мой, того не видя, юной дерзостью блеснул:
Геллеспонта ток священный, божий Боспора поток,
Он связать решил цепями, как строптивого раба,
И, ярмом оков железных преградив теченью путь,
Многочисленному войску путь широкий проложил.
В слепоте тщеславья, смертный, он с богами и самим 750 Посейдоном вздумал спорить! Не безумья ли недуг
Поразил его? Боюсь я, что трудов моих плоды,
Что богатства наши сможет первый встречный захватить.
Атосса
Ксеркс, оплошно вняв советам подстрекателей дурных,
Это сделал. Те твердили, что богатство сыновьям
Ты копьем добыл, а он, мол, только дома сидя храбр
И нисколько не умножил обретенного отцом.
И, упреки эти часто из недобрых слыша уст,
Он в конце концов решился с войском в Грецию идти.
Тень Дария
Вот как оно свершилось, дело страшное! 760 О нем навек запомнят. Никогда еще
Такого разоренья в Сузах не было,
С тех пор как Зевс-владыка ниспослал закон,
Чтоб всей землей стада растящей Азии
Всегда один лишь правил жезлоносный вождь.
Мид первым нашим был военачальником,
Затем на эту должность Мидов сын пришел,
Свое умевший сердце подчинять уму.
А третьим Кир, счастливейший из смертных был.
Он мир, достигши власти, даровал друзьям. 770 Завевал он Лидию и Фригию
И покорил насильем Ионийский край.
Умен был очень, боги с ним не ссорились,
И Кира сын четвертым нашим стал вождем.
А пятым правил Мардис, опозоривший
Престол свой древний и отчизну. Этого
Достойный Артафрен с друзьями верными
Хитро убили во дворце, как долг велел.
Шестым был Марафис, и Артафрен - седьмым.
И я, я тоже поприща желанного 780 Добился и в походы с войском хаживал,
Но бед подобных я не приносил стране.
А Ксеркс, мои юный сын, по легкомыслию,
Обычному у юных, мой завет забыл.
Кому-кому, а вам, мои ровесники,
Известно, что никто из нас, правителей
Державы
Предводитель хора
К какому же, владыка Дарий, речь свою
Ведешь итогу? Как народу Персии
Благополучней выйти из такой беды?
Тень Дария
790 Войной на греков не ходите в будущем,
Каким бы сильным войско наше ни было:
Сама земля их с ними заодно в бою.
Предводитель хора
Но как же может бой сама земля вести?
Тень Дария
Голодной смертью тьмы и тьмы врагов казня.
Предводитель хора
Бойцов отборных снарядим получше мы.
Тень Дария
Что пользы? Даже те бойцы, что в Греции
Сейчас остались, в отчий не вернутся край.
Предводитель хора
Как? Значит, из Европы не воротятся,
Не перейдут пролива Геллы варвары?
Тень Дария
800 Лишь горсть вернется. Божьим прорицаниям
Должны мы верить, судя по событиям:
Коль что-то подтвердилось, подтвердится все.
А это значит - воинство отборное,
Пустой надежде веря, там оставил сын.
Оно на той равнине, где Асоп течет,
Поилец добрый беотийских пажитей,
И где в расплату за мечты безбожные
И за гордыню горе ожидает тех,
Кто, в Грецию явившись, позволял себе 810 Кумиры красть святые или храмы жечь.
До основанья алтари разрушены,
С подножий сбиты и разбиты статуи.
Так вот, не меньшим злом за это воздано
Теперь злодеям будет. Не исчерпана
Страданий чаша. Бед еще полным-полно.
И возлиянье совершат кровавое
Копьем дорийским греки под Платеями,
И цепь могил пребудет вплоть до третьего
Колена молчаливым назиданием: 820 Не заносись, мол, смертный, не к лицу тебе.
Вины колосья - вот плоды кичливости,
Расцветшей пышно. Горек урожай такой.
Возмездье это видя, вечно помните
Элладу и Афины. Своего добра
Не расточайте и, богатством собственным
Довольствуясь, не зарьтесь на чужой кусок.
Карает за гордыню карой грозною
Судья крутого нрава, беспощадный Зевс.
Так убедите сына - он нуждается 830 В совете дельном, в мудром поучении
Заносчивостью дерзкой не гневить богов.
А ты, седая Ксеркса мать и милая
Моя подруга, в дом ступай и вынеси
Наряд пристойный сыну. Ведь лохмотьями
Висит на нем одежда разноцветная,
Которую он в клочья разодрал, скорбя.
Его речами успокой ты кроткими:
Тебя лишь, знаю, согласится выслушать,
А я спущусь под землю, удалюсь во мрак. 540 Прощайте, старцы! Даже среди горестей