Первач
Шрифт:
Он видел сверху все вокруг и разом. Людей Мирбека, стоявших неподвижно и не знающих, что делать. Бегущих к нему Амину и Нусупа, нарушивших его приказ. Самого Мирбека, который сжимал автомат и улыбался, не понимая, что в последний раз ему дано насладиться местью.
Увидел Тихон и самого себя — почему-то стоявшего. Его пронзенное множеством пуль тело, вне которого он пребывал, не упало, а крепко держалось на ногах, показывая, что сила еще есть внутри, и словно требовало от души, чтобы та вернулась назад. Но так не хотелось слушаться этого приказа, так не хотелось возвращаться в этот
Где-то на краю сознания Тихон услышал крик…
Внезапно упав на землю, чернобородый гигант начал кататься по грязной траве, извиваясь в судорогах. Подручные Мирбека не понимали, что происходит с их главарем. Он словно сошел с ума. И никто не мог видеть ненасытный огонь, существовавший в другой реальности, первобытная сила которого хозяйничала в душе Мирбека, изгоняя из нее царствовавший недавно ненасытный могильный холод…
«Бух…» — раздался удар после бесконечно долгой паузы. А за ним следующий, и снова замолотил пульс, все чаще и чаще. А вместе с тем возвращалась и неукротимая боль. Тихон застонал.
— Он жив! Аллах велик!
Тихон поднял веки и сквозь туман в глазах увидел Нусупа.
— Жив! — услышал он голос Амины. Ее волосы щекотали ему лицо. И с ними будто дождь закапал сверху. Не дождь — слезы!
Тихону помогли сесть, и он смог, наконец, разглядеть их изумленные лица.
— Вы живы? — спросил он, едва шевеля губами.
— Он о нас спрашивает! — радостно откликнулся Нусуп. — Ты только что был мертв. И вдруг жив!
— А где они?
— Ушли.
— А Мирбек?
— Похоже, он того… — Нусуп покрутил пальцем у виска. — Они увели его с собой. А я для тебя ботиночки раздобыл. С Захара снял. Ну, с того мужика, которого ты в плен взял, а Мирбек убил. Ему теперь не понадобятся…
Горячая ладонь Амины коснулась руки Тихона.
— Это ведь было чудо? Правда?..
Тихон опустил взгляд на грудь, потрогал пропитанную кровью одежду, нащупал отверстие от пули. Прикоснувшись в этом месте к телу, охнул от пронзившей боли.
— Учитывая, как мне больно, — чудо из чудес… — прохрипел он.
Нусуп помог Амине уложить Злотникова на ковер из опавших листьев. На бинты девушка пустила свою нижнюю рубашку и перевязала раны. Бессчетное число раз Тихон погружался в забытье, в приступах боли выныривая из него. Нусуп спустился к ручью и принес во фляге ледяной воды. Когда Амина протирала Тихону вспотевшее лицо, ему становилось легче. Вскоре Нусуп развел костер. Вдвоем с девушкой они подтащили Тихона поближе к огню, укрыли, чем смогли. Думая, что Злотникову холодно, сами легли по обе стороны, прижимаясь к нему телами, чтобы согреть. Они не знали, что холод ему не страшен. Да и ночь выдалась на удивление теплой. Ветра не было, и тучи плотно укрыли землю, не давая проникнуть ледяному дыханию осеннего неба.
Даже в полусне Тихон мучился от точившей изнутри боли. Когда стало невмоготу терпеть, он попросил Нусупа дать ему нож. Велел им оставаться у костра, а сам отполз подальше, чтобы не пугать ребят тем, что намерен был сделать.
Он чувствовал, что таким изуверским способом из него
Теперь он смог уснуть. Давно его не посещали спокойные сны. А в этот раз он погрузился в приятное и доброе видение, напомнившее ему о затерявшихся во времени тунгусах-эвенках, его далеких предках, живших когда-то в полной гармонии с окружающим миром. Возможно, им был знаком и этот лес, в котором он лежал сейчас. Но он ничего не знал о своих предках, кроме того, что успел прочесть в книгах, интересуясь когда-то прошлым обитавшего издревле здесь народа. Эти образы, никогда не воспринимаемые им стройно, превратились в отчетливое видение. Под щелканье углей в костре снились Тихону танцы шаманов, слышались голоса мужчин и женщин, молодых и старых. Они пели об огне и воде, о земле и ветре, силами которых был пропитан мир. Их голоса навевали радость жизни и все крепче погружали в сон…
15. Атомный город
К концу дня на горизонте показались макушки скал. Много лет назад они вздыбились из-под земли, изменили местный пейзаж до неузнаваемости. Казалось, пройти дальше будет непросто, и потому, добравшись до первых скал, путники устроили ночлег и доели остатки припасов. Утром, с новыми силами, препятствие оказалось не таким уж непреодолимым. По всем приметам они находились очень близко к Полосе. Как-то постепенно исчезли голоса птиц, и вымерший лес хранил тишину. Придерживаясь старого шоссе, они вышли к сгоревшему много лет назад дачному поселку. Ни единого следа человека. Все заросло кустарником, высокой травой, даже дорога, когда-то соединявшая поселок с шоссе. Асфальт скрылся под наносами песка и глины и выглядывал только местами.
Но вдруг, шагая впереди остальных, Нусуп увидел отчетливый след протектора.
— Смотрите!
Он остановился, пропуская вперед Тихона.
Глубокий рисунок с большими пятаками рельефа указывал на отличную проходимость колес. Вероятно, тяжелый военный джип или бронемашина.
Тихон прислушался. Показалось, что где-то урчит мотор. Очень далеко. Вот и верь после этого, что федералов за скалами не бывает. Видно, допекли их партизаны…
— Вы слышите?
— Нет.
Он велел им перейти на другую сторону дороги.
— Не наступайте на след! Давайте в лес!
Тихон подрезал под самый корешок мелкую сосенку и, как заправский лазутчик, получившейся метелкой замел следы. Это была излишняя предосторожность. Они не могли знать, что на дороге в пределах видимости расставлены видеорегистраторы, контролирующие любое движение. И сигнал о нарушении невидимой границы уже поступил на бортовой пульт машины, рев двигателя которой услышал Тихон. А в глубине леса другая машина с солдатами-федералами на борту развернулась и теперь двигалась им наперерез.