Первач
Шрифт:
Об опасности подсказывало растущее беспокойство, из которого выявилось ощущение погони — оно стало сильнее, когда Тихон, жалея ребят, велел остановиться передохнуть и снова вслушался. Гул мотора стал ближе, к нему присоединился еще один впереди и сбоку, но более слабый, и это давало призрачную надежду. Даже на военной машине отнюдь не просто двигаться по лесным дорогам, где с десяток лет никто не ездил.
— Все! Хватит отдыхать! Нужен последний рывок!
Нусуп и Амина стоически восприняли его приказ. Но вскоре у Тихона возникли сомнения, что им удастся опередить федералов и проскочить. Когда перебирались через сухолом, Амина
— Нусуп! Иди вперед! — скомандовал Тихон. — Беги быстро, как можешь!
— А как же вы оба?!
— Не беспокойся. Делай, что говорю.
Парнишка пробежал немного и, остановившись, обернулся. Тихон погрозил ему кулаком, чтобы не мешкал.
— Я возьму тебя на спину, — сказал он Амине. — Держись покрепче.
Она обхватила его за шею, Тихон медленно выпрямился, взвалил девушку повыше.
— Да крепче же!
— Хорошо, — сквозь слезы ответила она.
Нусуп уже был далеко впереди, когда Злотников начал свой бег, постепенно догоняя мальца, а затем и опередив его на добрый десяток метров. Было тяжело, и вдобавок приходилось заранее подмечать каждую помеху: коряги, торчащие корни, ветви деревьев. Вскоре он увидел светлое пятно впереди и понял, что это лесная дорога. Добежав до нее, остановился и посмотрел в обе стороны. Никого. Но гул слышался совсем рядом. Даже не нужно было прислушиваться.
— Нусуп, быстрей!
На просеку вынырнула бронемашина. Она шла быстрее, чем ожидал Тихон. На секунду скрылась в низинке и снова показалась над изгибом дороги. Хотелось верить, что федералы не заметили их. Машина остановилась, не доезжая того места, где беглецы пересекли дорогу. Распахнулись люки, выпуская солдат.
— Чтоб вас! — выругался Тихон.
Он чувствовал, как испуганно вцепилась в него Амина. Еще не хватало, чтобы девушка прикрывала его своей спиной, если федералы вознамерятся стрелять.
Он пробежал немного, и впереди показалась другая сторона горы, круто уходящая вниз. Там внизу лес был редким, и хорошо видны были солдаты. Они цепью поднимались вверх, на расстоянии в пять-десять метров друг от друга. Очевидно, их высадили до того, как транспортер начал подниматься в гору.
Тройное кольцо. Все грамотно рассчитано…
Впрочем, не все!
— Давай туда! — крикнул Тихон и вслед за Нусупом ринулся вправо.
С той стороны склон был еще круче, потому федералы и не решились подниматься здесь. Но зато вовсе не было деревьев или пней, склон был почти идеально ровный. Заметив, что Нусуп остановился в растерянности, Тихон подтолкнул его коленом. Парнишка раскинул руки, пытаясь удержать равновесие, и побежал вниз, часто-часто перебирая ногами, чтобы не упасть. Но естественная крутизна не позволила долго продержаться на ногах, Нусуп поскользнулся, упал на спину и покатился вниз. Тихон бросился вслед за ним. Каждой частичкой своего тела он чувствовал, насколько предательски коварна трава под ногами. Он скользил ногами, местами бежал, но не позволял упасть себе и Амине.
Должно быть, его шальной, невероятный спуск произвел впечатление на солдат. Он слышал их обескураженные голоса, чей-то приказ продолжать преследование, которому никто не подчинился. Возгласы раздались уже после того, как непонятно откуда взявшийся туман обволок низину и скрыл беглецов.
— Мы не собираемся вас убивать! — услышал Тихон далекий крик. — Стойте! Это же Полоса! Вы там погибнете!
Голоса
— Не останавливайся! — крикнул ему Тихон и пробежал мимо, вздыбливая илистое дно.
Паренек, поднявшись на деревянные, безмерно уставшие ноги, последовал за Тихоном. Они долго бежали вдоль ручья, а когда Нусуп окончательно выбился из сил, Тихон выбрался на берег, чтобы дождаться парнишку. Беспокойство постепенно стихало. Значит, их больше не преследуют.
Он присел и осторожно опустил девушку на ивовый ствол.
— Ты как? Не растрясло?
— Ничего, — она улыбнулась.
— Нога еще болит?
— Совсем немного.
Из тумана вынырнул Нусуп. На него невозможно было спокойно смотреть. Он тяжело и сипло дышал, облизывая губы. Зашатался и упал рядом с ивой, под ноги спутникам, перевернулся на спину и громко застонал, даже с каким-то наслаждением.
Тихон осмотрел, наконец, ногу Амины. Оказалось, ничего страшного, простое растяжение. Но первые шаги дались ей нелегко, девушка хмурилась от боли.
— Я, наверное, не смогу идти быстро.
— Не волнуйся. Теперь нас не догонят. А если устанешь, я понесу тебя на руках.
Она посмотрела на него с благодарностью.
— Ты так бежал!.. Мне казалось, что мы разобьемся в лепешку!
— А я вообще, пока скользил вниз, думал, что без штанов останусь, — заявил Нусуп.
И оба подростка принялись хохотать, как сумасшедшие, изгоняя накопленные переживания и страх. Тихон смотрел на них и думал: какие же они, в сущности, еще дети. Но пусть смеются. Одна опасность позади и, по крайней мере, в эту минуту можно не думать о том, что их ждет впереди.
Утром следующего дня они вышли на макушку лысой сопки, откуда можно было разглядеть пространство далеко вперед. Теперь не осталось сомнений: они в Полосе. Солнце светило сквозь дымку, будто через матовое стекло. Было ни холодно, ни жарко. В самый раз, чтобы идти долго, не утомляясь и не страдая ни от жажды, ни от ветра, который постоянно дул в предыдущие дни.
Спустившись вниз, они снова наткнулись на старое шоссе и шли по нему весь день, пока, наконец, миновав очередной поворот, не увидели поврежденную стелу с надписью «Иркутск».
Когда-то за несколько часов можно было на автомобиле преодолеть то расстояние, которое осталось позади. Теперь это казалось невозможным. И в то же время в такой несправедливости не было ничего странного: созданный человеком мир, сброшенный вниз со спирали истории, раздвигал свои границы, становился шире, необъятнее.
Им и раньше изредка встречались на шоссе остовы ржавых автомобилей, но по мере приближения к Иркутску их становилось все больше, а вскоре дорога и вовсе оказалась загроможденной брошенными машинами, когда-то не успевшими вырваться за границы смертельного ядерного кольца. Запыленные, неузнаваемых цветов кузова, там, где они не были сметены, искорежены, стояли плотными рядами во всю ширину дороги, навеки застывшие. Если кто-то и пытался вырваться из города на машине, у них не было шансов. В машинах и вокруг них человеческих скелетов было немного, а те, что остались, давно распались на отдельные фрагменты, подтверждая, что власть в Полосе принадлежала стихиям.