Первая исповедница
Шрифт:
Однажды возникнув, эти узы, используя искру дара, становятся своего рода проводящим каналом, соединением с уже выстроенной защитой, которая есть во мне, защищающим других, взыскующим защиты. Мне стоило немалых усилий создать клятву, которая оживляет и питает эту связь.
Магда уставилась на него.
– Как звучит эта клятва?
– Чтобы оказаться под защитой, человек должен произнести следующую присягу: «Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей – наша сила. В милосердии твоем –
Это ошеломило Магду.
– И вы полагаете, что люди дадут вам такую клятву?
– Я пытаюсь сохранить им жизнь, Магда. – Он рассеянно махнул рукой. – Но слово «клятва» действительно побуждает некоторых отказаться, поэтому я предпочитаю называть это несколько мягче – обещанием служения. Выяснилось, что итог почти тот же, если произнести слова обещания, преклонив колени и простершись ниц. Что-то в коленопреклонении и клятве верности способствует возникновению страха и распространению его в душе взыскующего.
Ничего удивительного, что Совет отклонил план Лорда Рала.
Ведь он просил их помочь ему стать правителем всего Нового мира.
Глава 12
Благодаря тому, что в прошлом рассказал ее муж, и тому, что она узнала от Альрика Рала, Магда начинала в полной мере осознавать грозящую им смертельную опасность. Было только вопросом времени, когда сноходцы научатся использовать свои способности для проникновения в сознание людей Цитадели Волшебника. Если ничего не сделать для защиты этих людей, дело быстро пойдет к развязке.
Цитадель была в Срединных землях не только оплотом власти, но и во многих отношениях их сердцем и душой. Здесь жил и работал Совет, а также представители разных земель вместе с военачальниками, чиновниками и разнообразными официальными лицами. Но, возможно, еще важнее было то, что, пока огромные армии при поддержке чародеев сражались на полях войны, некоторые из самых выдающихся волшебников жили в Цитадели, трудясь над важнейшими задачами, от противодействия оружию, созданному в Древнем мире, до создания собственного нового оружия.
Эти волшебники день и ночь трудились на нижних этажах Цитадели (многие в глубокой тайне) над вещами, о которых Барах редко говорил. Магда помнила шепот Тилли – леденящие душу слухи о некоторых исследованиях. И хотя она не всегда доверяла тому, что слышала от Тилли, она знала, что эти истории, вероятно, недалеки от истины.
Если совет не примет план Альрика Рала, а волшебники не придумают собственную контрмеру, Новый мир падет.
Но, с другой стороны, принять план означало сделать Альрика Рала больше, чем просто королем. Это означало, что он станет властителем всего Нового мира. Это означало, что ему позволят создать империю и назвать себя ее повелителем.
Даже если Магда смогла бы повлиять на Совет, согласна ли она принимать в этом участие? Согласился бы на это Барах?
Она вспомнила, как чуть
Неужели она всерьез собиралась сделать это? Неужели в душе она действительно желала смерти? Хотела покончить с собой? Конечно, сейчас она все еще была убита горем и будущее казалось мрачным, но уже несколько в ином ключе.
Она вспомнила шепот, побуждавший ее прыгнуть.
Возможно ли это?
Если это правда…
Во рту у нее пересохло.
– Я поняла, что вы имеете в виду, Лорд Рал. – Магда переплела пальцы и отошла на несколько шагов, пытаясь осознать всю чудовищность происходящего. За последние несколько дней ее жизнь перевернулась вверх дном. Все изменилось. Еще недавно, несмотря на тяготы войны, муж был для нее защитой. Сейчас защита исчезла. Сейчас она могла рассчитывать только на себя.
– Тогда вам следует действовать, – сказал Альрик. – Вы должны сделать все возможное, чтобы убедить Совет помочь мне защитить Срединные земли от сноходцев.
Магда, неподвижным взглядом смотревшая в темный угол комнаты, куда почти не проникал свет свечей, наконец обернулась. И посмотрела прямо в его мрачное лицо.
– Вы правы. Не знаю, сумею ли я убедить Совет прислушаться ко мне, но надо попытаться. Мне необходимо найти способ склонить их к сотрудничеству. Правда на нашей стороне. Может быть, я смогу доказать им это и заставить их увидеть, как действовать на общее благо.
Он глубоко вздохнул, кивая.
– Благодарю вас, Магда. Будем надеяться, что вам удастся убедить Совет. Возможно, это наш единственный шанс.
Но Магду вдруг атаковала боль – так внезапно, так неожиданно, так жестоко, что у нее перехватило дыхание.
Она вся одеревенела, когда жгучая боль охватила голову. Будто полдюжины раскаленных иголок одновременно вонзились в уши, виски и в основание черепа.
Бритвенно-острый всплеск боли полоснул по нервам под ушами, словно кто-то вонзил ей под челюсть с обеих сторон новые раскаленные иглы. Глаза Магды наполнились слезами, рот широко открылся, но закричать она не сумела. Не сумела даже вдохнуть. Под бременем страшной боли ее мышцы окаменели.
Лорд Рал нахмурился.
– Магда?
Она видела его недоумение и беспокойство, но не могла выговорить ни слова, чтобы сообщить ему, в чем дело. Ей хотелось кричать, но она не могла. Больше всего ей хотелось, чтобы внезапная дикая боль прекратилась.
Она не могла больше вытерпеть ни секунды этой боли. Так же сильно, как хотела жить, сейчас она хотела умереть, если это принесло бы избавление.
В этот миг беспомощности и отчаяния она все поняла.
Первоначальное неистовство боли вдруг чуть утихло. Магда не знала, что это было – извращенная игра или сокрушительная боль нахлынет вновь с новой силой. В миг этой краткой передышки она с трудом сделала вдох.