Первомай
Шрифт:
Таким, как он, на мой сугубо непрофессиональный взгляд, не стоило коптить небо. А в суде все его злодеяния ещё и доказать надо. С другой стороны, если Яков Кофман не располагает возможностями для осуществления возмездия, тогда точно нужно обращаться в полицию. Ну, то есть, куда следует.
Но в этом случае пришлось бы набуробить горы вранья о том, как я подслушал разговоры преступников, нашёл портфель и решил освободить заложницу. При этом могло возникнуть множество неувязок, как, например, вопрос о том, почему я сразу не помчался в милицию и тому
В общем, мы поехали к папе девочки.
— Только ещё час назад его дома не было, — с сомнением сказал я. — И на работе тоже. Я и там, и там был.
— Не было дома? — насторожилась девушка, поворачиваясь ко мне. — А как вы узнали адрес?
А она красотка. Если отмыть да дать отдохнуть, стала бы настоящей звездой. Глазищи — это что-то с чем-то. Вспомнился «Айвенго».
— В справочном бюро узнал.
— А-а-а, — протянула она. — Грузинский вал дали?
— Ну, да…
— Нет, мы на Патриарших живём. Надо туда ехать.
— Надо сначала позвонить твоему папе, — ответил я, — и предупредить, что у нас тут живые трофеи имеются.
Мы остановились у таксофона. Двушки не было ни у меня, ни у Эллы.
— Держите, — недовольно протянул две копейки таксист. — С вами расход один.
Я хмыкнул. Девушка зашла в кабину, сняла тяжёлую карболитовую трубку и опустила монетку в узкую прорезь автомата. Набрала номер. Ответили сразу.
— Пап, это я…
На том конце раздался возбуждённый голос. Мне даже на расстоянии слышно было.
— Нет, меня освободили. Тут парень какой-то и таксист… Да, цела… Не знаю… Нет, не похоже. Да нет же, они отделали тех, кто… ну, тех, кто похитил. Связали и засунули в машину. Они спрашивают, куда везти бандитов… Не знаю… Про деньги не знаю…
— Деньги в камере хранения на вокзале, — сказал я.
Она повторила.
— Куда-куда? — нахмурилась Элла. — Да, припоминаю, но скажи адрес. Хорошо… Да, я всё поняла.
Минут через двадцать мы заехали на территорию овощной базы. Внутри просторной, огороженной железобетонными плитами площадки стояло две «Волги» и одна «буханка». К нам направился нестарый подтянутый человек. Совершенно лысый, с тёмными кругами под глазами, глубокими морщинами и иссиня-чёрным подбородком. Тише, Маша, я Котовский.
Он шёл быстро и энергично. Элла выскочила из машины и бросилась к нему. Они обнялись, и она заплакала. Вообще, держалась она молодцом, я и не ожидал даже. Советская закалка, не иначе. Я тоже вышел из машины.
— Вот, — всхлипнула героиня сегодняшней телепрограммы, — это он, который меня освободил.
Кофман смерил меня взглядом.
— Деньги у тебя? — спросил он.
— На Белорусском вокзале, в камере хранения.
— Хорошо, сейчас поедешь с моим человеком и привезёшь.
— Не вопрос, отдам ему там и всё.
— Нет, не всё, — заявил он тоном человека, привыкшего командовать.
Я хмыкнул. Только мне его привычки по барабану.
— Там вся сумма?
— Почти, —
Завмаг кивнул своим людям, четверым крепким молодчикам, стоявшим за ним, и те подошли к такси сзади. Из машины вышел таксист и открыл багажник ключом. И в тот же миг Толоконников, как освобождённая пружина, как бешеный зверь, почуявший неминуемую гибель, рванул вперёд, но тут же получил боковой в челюсть от одного из парней. И рухнул в чёрную разъезженную жижу.
— Берите этого и второго, — нахмурился босс. — В уазик обоих.
— Ещё третий был, — сказал я, — но ему удалось скрыться.
— Давайте, рассказывайте всё по порядку.
Ну, я и рассказал свою легенду. Случайно услышал разговор двух бандитов в подъезде, когда шёл к бабушке. Поднялся, взял портфель, спустился вниз, вырубил одного, второй, видать сверху пешком шёл. Ну, а дальше примерно, всё, как было на самом деле, включая погоню, патрульных ментов, поиски самого Кофмана и поездку в Путилково.
Таксист пристально на меня смотрел, но не перебивал. Ему явно хотелось поскорее отсюда отчалить, так что небольшие несоответствия в моём рассказе тому, как мы в действительности искали дом, он не прокомментировал.
— А зачем портфель взял? — нахмурился Кофман. — Поживиться хотел? Это же мою дочь под удар ставило.
— Наоборот, — пожал я плечами. — Когда деньги оказались бы у них, им уже незачем было сохранять Элле жизнь. А так, пока денег не было, они держали бы её живой. Они же не знали, кто именно взял деньги и были ли они на самом деле. А почему, кстати, ваших людей там не было?
Он глянул на своих парней, но не ответил.
— Ладно, — кивнул он, помолчав немного. — Женя и Артём, поезжайте с… как тебя, кстати?
— Э-э-э… Александр.
— Вот, поезжайте с Александром на вокзал, возьмите портфель из камеры хранения и привезите его ко мне. И портфель и Александра.
— Сюда?
— Нет, домой, — ответила Элла за своего отца. — Домой к нам привезите.
— Элла!
— Нет, папа, мы должны его принять дома, он меня спас. Жизнью рисковал.
Кофман посмотрел на дочь, потом на меня.
— Вы раньше были знакомы?
— Нет, — мотнул я головой. — Я не настаиваю на приглашении. Отдам портфель и на этом распрощаемся. Ваш человек проверит, что деньги на месте и…
— Нет, — притопнула ножкой бывшая заложница. — Вы должны обязательно быть у нас сегодня же.
— Ну, ладно, — усмехнулся я. — Раз должен, почему бы и нет.
— Решено, — кивнул Кофман и повернулся к таксисту. — Большое спасибо, Антон Семёнович, за помощь. Я искренне вам признателен.
Он вытащил из кармана тонкого импортного пальто с коротким ворсом пухлый портмоне и, раскрыв, отсчитал пятнадцать сотенных бумажек.