Перворожденный
Шрифт:
На экранах кипели десять разных битв в десяти разных системах. Деннисон поймал за руку молодую женщину-офицера.
— Что происходит?
— Среброгривый! — ответила женщина. — Он атакует.
— Где?
— Везде!
Деннисон помедлил, отпустив женщину.
"Везде?" — подумал он, шагнув вперед. Нескольких офицеров он узнал: Высшие адмиралы, как и его отец. Бросив взгляд на экраны, Деннисон оценил ситуацию: Новая Силе. Хайволл. Тайтендоу Прайм. Важные центральные миры, штаб-квартиры имперских флотов.
Император
— И он сражается везде разом, — вслух сказал Деннисон, глядя на экраны. — Он ведет десять битв одновременно.
В одном из кресел с измученным видом расположился пожилой адмирал — Деннисон знал его по Академии.
— Да, — ответил он. — Он как будто играет. Ему недостаточно того, что он мог разбить нас поодиночке. Он все спланировал, хочет уничтожить нас разом, просто чтобы показать свое мастерство. Именем Печати, нельзя было выпускать его из Академии. Мы сами себя погубили.
Деннисон отвернулся от экранов. В центре зала на поднимавшейся на несколько шагов над полом платформе сидел Император; он расположился в большом командном кресле в окружении десяти малых экранов с теми же битвами. Он явно старался сидеть уверенно и прямо; однако это почему-то лишь подчеркивало его усталость. Император казался воином, чья броня стала слишком тяжела.
Деннисон подошел к трону.
— Деннисон, — сказал Император, бросив на него усталый взгляд и слабо улыбнувшись. — Ты прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть падение империи.
— Полагаю, казнить меня уже бесполезно.
— Казнить? — нахмурился Император.
— За применение 117 статьи и потерю флагмана.
Император застыл на мгновение и моргнул.
— Деннисон, я думал о том, чтобы наградить тебя медалью.
— За что, ваше величество? За блестящую потерю половины флота?
— За спасение половины флота, — ответил Император. — Юноша, ты всегда был слишком строг к себе. Варион был оптимистом еще с Академии; он верил, что способен совершить что угодно. Почему ты всегда считаешь свои решения провальными?
— Я…
— Варион ударил по шести разным флотам в тот же день, что и по флоту Керна, — объяснил Император. — В каждой битве он сумел убить адмирала — и в четырех из шести случаев убил также и его преемника. Мы еще не знаем, как он смог провести столько убийц на командные суда; как видишь, здесь, на Вершине, мы приняли особые меры безопасности. В любом случае, из этих шести флотов уцелел лишь твой. Три флота сумели отступить, но Варион их догнал и уничтожил. Не оставь ты флагман, ты бы никогда не смог увести корабли прочь.
Деннисон помедлил и опустил глаза.
— Даже победив, ты сомневаешься в себе, — тихо
— Керн погиб. Это не победа, ваше величество.
— А, — сказал Император, потирая лоб. Он казался невероятно измученным и обеспокоенным. — Деннисон, ты знаешь, что происходит, когда у завоевателя не остается тех, с кем он может сражаться?
Деннисон помедлил, потом покачал головой.
— Всегда одно и то же, — задумчиво сказал Император. — Люди вроде Вариона не смогут править мирно. Они — блестящие командиры, но ужасные правители. Его правление будет полно беспорядков, восстаний, притеснений и убийств.
— Вы так говорите, будто его победа неминуема, — заметил Деннисон.
— А ты и впрямь веришь в обратное? — спросил Император.
Деннисон оглянулся на большие экраны; он быстро понял, почему Император установил их здесь. Угроза убийц Вариона требовала единого и безопасного командного поста (причем дублированного, на случай, если его уничтожат) и вдали от самих судов. Присутствующие здесь наверняка несокрушимо верны семье Императора. Отсюда Высшие адмиралы могли руководить десятью битвами и стремиться к победе прямо на глазах владыки.
К несчастью, они проигрывали. Все.
"Такая блестящая работа, — подумал Деннисон. — Он словно гроссмейстер у доски, играющий с десятком противников разом".
Казалось, что Варион лучше всего действовал под давлением, и эти десять битв на него сильно давили — он проявлял редкое мастерство. Он наращивал преимущество по всем десяти фронтам, и хотя битвы еще даже и близко не закончились, Деннисон видел, к чему идет дело.
— Я не могу передать тебе командование, — проронил Император.
Деннисон оглянулся.
— Если ты явился на Вершину за этим, — продолжил правитель, — то мне придется тебя разочаровать. Я вижу, что эти битвы неизбежно станут нашим концом, и те, кто сражаются в них — хорошие тактики. Лучшие. Я понимаю, что ты можешь желать схватиться с братом, но мы оба знаем, что тебе не хватает мастерства. Извини.
Деннисон снова повернулся к экранам.
— Я пришел не сражаться с ним, ваше величество. Я сбежал из такого боя.
— А. Что ж, возможно, ты переживешь нападение, парень. В некотором роде ты — его семья. Варион может пощадить тебя.
— Так же, как пощадил отца? — отозвался Деннисон.
Император не ответил.
Деннисон снова повернулся к экранам, глядя на Вариона — в зените силы и совершенства.
— Если он придет, то я не хочу жить, — прошептал Деннисон. — Он забрал у меня все.
— Твоего отца и Керна.
Деннисон покачал головой.
— Не только их. Он украл мою цель. Я был создан, чтобы победить его — и все же я так же бессилен, как и все вы. Никто не может одолеть Вариона. Других это не позорит, но мое бессилие — непомерный провал. Я мог стать им.